Она помедлила, подбирая слова: — Мастер теней говорил, что Лин изучал древние тексты о скверне. О “пограничных существах” — людях, затронутых ею, но не поглощенных. Что если… он стал одним из них?
— И все же что-то не так, — упрямо повторил Феликс, присаживаясь напротив. Печать на груди слабо пульсировала, откликаясь на его беспокойство. — Я ощущаю… противоречие в его поступках. Словно часть его хочет нам помочь, а часть…
— Боится? — предположила Елена, её руки непроизвольно начали чертить в воздухе защитный узор — привычка, перенятая у целителей. — Или исследует? Ты бы не боялся возвращаться в логово тех, кто пытался тебя убить?
Феликс почувствовал внутренний конфликт между двумя частями своей личности. Бизнесмен-аналитик настаивал на недоверии, просчете рисков, поиске альтернатив. Воин призывал к решительным действиям, пониманию неизбежности риска.
— Я видел, как искажаются структуры вероятностей вокруг него, когда он говорил о тайном проходе, — сказал Феликс после паузы. — Словно… словно он сам не уверен, хочет ли он, чтобы наш план сработал.
Елена молчала долго, размышляя. Между ними, через обновленную связь, текли не просто эмоции, но целые комплексы мыслей и ассоциаций. Феликс чувствовал её сомнения, колебания, тщательный анализ ситуации. И нежелание верить в предательство человека, которого она спасла, к которому когда-то испытывала чувства.
— Я не думаю, что он предатель, — наконец произнесла она. — В его нитях жизни нет активной скверны. И он обязан мне жизнью. Такие долги не забываются, даже если чувства меняются.
Последняя фраза прозвучала с оттенком горечи, и Феликс поймал отголосок воспоминания через их связь — Лин и Елена в саду храма целителей, близость, которая казалась сейчас такой далекой.
— Он может сам не осознавать, что делает, — возразил Феликс, отгоняя непрошеное чувство ревности. — Или у него могут быть другие мотивы, не связанные напрямую со скверной. Возможно, он ищет знания, понимание.
Елена подняла на него взгляд, в котором читалось согласие и решимость одновременно: — В этой школе нас учат: даже тень может скрывать свет. Я верю, что его намерения сложнее, чем кажутся, но не обязательно злонамеренны. Он архивариус. Его страсть — знания. Возможно, он видит в происходящем возможность понять то, что другие отвергают.
Феликс потер грудь, где пульсировала печать, словно отвечая на его беспокойство. Часть его — Феликс-бизнесмен, привыкший не доверять даже очевидному, — хотела настаивать, искать другой путь, не рисковать. Но часть его — Чжан Вэй, воин и практик, — понимала, что иногда нужно довериться течению, даже если оно несет к водопаду.
— Мы будем следовать плану, — наконец решил он. — Но будем предельно внимательны. Я буду наблюдать за структурами вероятностей вокруг Лина каждую секунду, ты — за нитями жизни. И при малейшем сигнале…
— Мы будем готовы, — кивнула Елена, её глаза на мгновение вспыхнули серебром. — Я возьму дополнительные травы и амулеты из арсенала целителей. И технику Теневого Шёпота, которой меня недавно обучили. Она позволяет ненадолго замораживать потоки энергии.
Феликс невольно залюбовался ею. Врач из другого мира, она адаптировалась к новой реальности с удивительной гибкостью, соединяя знания современной медицины и древние практики этого мира в нечто новое, уникальное. Через их связь он почувствовал её смущение от этого взгляда, и оба улыбнулись одновременно, создавая момент тепла посреди надвигающейся бури.
Рассвет наступил слишком быстро. Ночь прошла в напряженных приготовлениях — проверке снаряжения, последних инструктажах, медитациях для очищения разума перед боем. Никто не спал — слишком много было поставлено на карту.
Полдень следующего дня, всего через восемь часов после окончания совещания, выдался на удивление безветренным, словно сама природа затаила дыхание перед надвигающейся бурей. Объединенные силы школы Текущей Воды, городской стражи, храма целителей и добровольцев из школы Теневого Шёпота двигались к школе Небесного Ветра, словно живая река, извивающаяся между холмами. Синие одежды целителей перемешивались с зелеными доспехами воинов и темными плащами теневиков, создавая странную гармонию посреди готовящегося хаоса.
Феликс шел рядом с Еленой, чувствуя, как их энергии резонируют, усиливая друг друга. Печать на груди пульсировала в такт сердцебиению, но странно — не синхронно с ним, а словно в противофазе, создавая идеальный баланс.
Отряды были молчаливы и организованы. Каждый знал свое место и задачу. Каждый понимал цену поражения — не просто смерть, но трансформацию, потерю себя, превращение в инструмент скверны.
