— Это скверна, — понял он, указывая на искажённые узоры. — Её след в ткани вероятностей.
— Да, — подтвердил Михаил. Его голос теперь звучал как сложная музыкальная гармония. — Теперь ты можешь отслеживать её движение, предугадывать её действия, потому что видишь мир через призму обеих реальностей.
Изменённое восприятие ошеломляло, но Феликс не мог игнорировать настойчивое желание исследовать изменения в самой печати.
— Мне необходимо понять, что произошло с печатью, — он поднял глаза на Михаила и коснулся пальцами золотистого узора на своей груди. — Я погружусь в медитацию.
Трансформированный мастер кивнул, его серебристая кожа мягко засветилась в полумраке храма.
— Это верное решение, — тихий металлический перезвон сопровождал его слова. — Только погрузившись в её сущность, ты сможешь полностью интегрировать эту силу.
Феликс опустился на каменный пол, принимая позу для медитации. Голубоватый свет отражался от стен, создавая подобие сумерек — не тьма, но и не свет, переходное состояние между мирами.
Закрыв глаза, он начал контролировать дыхание — плавно, равномерно, позволяя сознанию отделиться от внешних ощущений. Вдох, выдох… С каждым циклом он опускался глубже в собственную сущность.
Сначала он ощутил привычную пульсацию печати, теперь обогащенную новыми ритмами. Если раньше это была монотонная вибрация, то теперь она напоминала сложную симфонию — несколько партий, звучащих одновременно, создающих богатую гармонию противоположностей.
Углубившись в медитацию, Феликс смог визуализировать структуру печати до мельчайших деталей. Перед его внутренним взором развернулась сложная система символов — живой, пульсирующий организм, сотканный из энергетических линий. Золотые и серебряные узоры печати переплетались с тончайшими переливчатыми нитями, напоминающими масляную пленку на воде — элементы энергии Обратной Вероятности.
Но среди этого великолепия он заметил нечто неожиданное — скрытый в самом центре печати спящий символ, окруженный защитными контурами. В отличие от золотисто-серебряного сияния остальной структуры, этот элемент пульсировал темно-багровым, почти черным светом. Его линии были резкими, агрессивными, направленными внутрь.
Феликс мгновенно узнал его — первоначальный спиральный символ, созданный Чжан Вэем. Оригинальная печать, которую показывал Михаил в видениях — инструмент контроля и доминирования. Он не исчез, а словно ушел в глубину, стал частью фундамента, на котором построилась новая структура.
Феликс изучал этот символ со смесью любопытства и тревоги. Что если этот элемент не нейтрализован полностью? Что если он может активироваться при определенных условиях?
Эта мысль вызвала странный отклик внутри — не страх, а нечто более сложное. Тень узнавания, словно часть него знала об этом символе больше, чем должна была.
Влекомый непреодолимым желанием понять, Феликс потянулся сознанием к этому тёмному символу. Его внутренняя рука, сотканная из чистого намерения, медленно приблизилась к пульсирующему центру печати.
Когда его сознание коснулось древнего символа, время замерло. Пульсация печати остановилась. Тишина, абсолютная и бескрайняя, охватила его существо.
А затем тьма начала двигаться.
Тьма начала двигаться.
Сначала это было едва заметное подрагивание, как у спящего зверя, потревоженного во сне. Затем волна осознания прокатилась по символу — нечто внутри него пробудилось и обнаружило присутствие Феликса. Воздух вокруг сгустился, обретая вязкость меда.
«Кто ты?» — прозвучало в глубине его разума. Голос не принадлежал ни Феликсу, ни Чжан Вэю — он был древнее, глубже, словно сам символ вскрыл запечатанную шкатулку и выпустил нечто, существовавшее задолго до них обоих.
«Я Феликс», — ответил он без слов, одной мыслью.
«Ложь», — отозвалась тьма. В этом слове мелькнула не злоба, а что-то похожее на терпеливое разочарование, как у учителя, заметившего списывание. — «Ты носишь чужое имя в чужом теле. Кто ты на самом деле?»
Вопрос вонзился в сознание Феликса, как осколок льда. Кем он был теперь? Всё меньше от уверенного бизнесмена, всё больше от воина школы Текущей Воды. Уже не Феликс, но и не Чжан Вэй. Память о рукопожатиях и сделках в стеклянных небоскребах блекла рядом с ощущением меча в руке и потоками энергии, струящимися по меридианам.
«Я тот, кто сейчас защищает этот мир», — наконец ответил он.
Тьма вокруг символа сгустилась, обретая текучесть живого существа. Через алую полупрозрачную пелену проступали очертания спирали с острыми лучами.
«Как и я», — произнесла она.
Эта фраза ударила Феликса как пощечина. Ладонь инстинктивно прижалась к печати, пульсирующей под кожей, словно пытаясь защититься от этого заявления.
«Ты — Чжан Вэй?» — спросил он, хотя уже понимал, что обращается к чему-то более древнему и сложному.
Тьма колыхнулась, выпуская волны тепла.
«Я — то, что осталось от его стремления», — ответила она. — «Желание защищать. Желание контролировать. Желание исправить несовершенный мир».
