Феликс вгляделся в карту энергетических потоков внимательнее. Десять точек образовывали сложный узор, напоминающий созвездие. Девять из них располагались по кругу, а десятая — его печать — в центре, соединяясь со всеми остальными.
«Как мне закрыть эти точки?» — спросил он, чувствуя, как страх сменяется решимостью. — «Как остановить проникновение?»
«Не закрыть», — ответила тьма, и в ее голосе засквозило нетерпение, словно ученик в конце концов задал правильный вопрос. — «Перенаправить».
Мысли Феликса вернулись к бизнес-аналогиям. Когда проблема кажется неразрешимой в своих рамках, иногда нужно изменить сам контекст. Не бороться с конкурентом, а сделать его партнером. Не устранять симптом, а трансформировать саму систему.
«Скверна, как и любая энергия, не может быть уничтожена», — продолжала тьма. — «Но она может быть трансформирована».
И тогда Феликс увидел то, чего не замечал прежде — сложнейшую систему энергетических потоков, соединяющую печать с защитным контуром мира и десятью точками проникновения. Печать всегда была частью более масштабного плана — не просто персональным инструментом, а ключевым элементом защиты или разрушения мира, в зависимости от намерения владельца.
«И здесь недостаточно только моей силы, верно?» — догадался Феликс, вспоминая их слияние с Еленой и преображение печати после этого.
«Золото и серебро», — произнесла тьма с оттенком странного удовлетворения. — «Вероятность и жизнь. Твоя печать связана с измерением возможностей, ее — с гранью между жизнью и смертью. Вы двое — противоположности, способные создать равновесие».
Феликс вспомнил ощущение их единения, когда серебристый свет Елены сливался с его золотым, создавая нечто большее, чем просто сумма. Тепло разлилось по его телу от этого воспоминания, смывая остатки страха.
«Но есть нечто большее», — продолжил голос, и в нем проступила новая нота — что-то похожее на трепет открытия. — «То, чего не видел даже Чжан Вэй. Скверна не просто искажает реальность — она стремится к слиянию с ней. К созданию гибрида, который разрушит оба мира».
Перед внутренним взором Феликса развернулась новая картина — два мира, наш и Обратной Вероятности, медленно движущиеся навстречу друг другу. В точке их столкновения возникало нечто третье — реальность с искаженными законами, где не действовали правила ни того, ни другого мира.
«Существующая система защиты не останавливает этот процесс», — голос символа стал жестче. — «Она лишь замедляет его. Каждое затмение сдвигает миры ближе друг к другу».
Феликс вспомнил, что говорил Михаил о повторяющихся волнах скверны каждые пятьсот лет. Это не были отдельные вторжения — это был один и тот же процесс, растянутый во времени.
«Что произойдет при полном слиянии?» — спросил он, хотя внутренне уже знал ответ.
«Конец обоих миров», — ответил голос. — «И рождение третьего — искаженного, непригодного для жизни, но идеального для скверны».
В сознании Феликса начала формироваться новая мысль — радикальная, почти невозможная, но логичная. Если каждый цикл противостояния лишь отсрочивает неизбежное, возможно, нужно изменить сам подход к проблеме.
«Можно ли предотвратить это полностью?» — задал он вопрос, которого раньше не задавал никто. — «Не отсрочить, а предотвратить само формирование скверны?»
Тишина была почти осязаемой. Затем символ начал медленно пульсировать, как бьющееся сердце.
«Теоретически — да», — ответил он, и в его голосе сквозило удивление, будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. — «Если вмешаться не в пространстве, а во времени. В точке, где произошло зарождение злого намерения, которое вы называете скверна».
«Как?» — выдохнул Феликс.
«Слияние», — ответил голос. — «Но не миров, а намерений. Вместо того, чтобы бороться со скверной, нужно вернуться к моменту ее формирования и изменить изначальное намерение».
«Это возможно?» — спросил Феликс.
«Теоретически — да», — повторил голос. — «Практически… потребуется сила всех десяти точек, объединенных единым намерением. И полное преображение печати не как инструмента борьбы, а как проводника трансформации».
Феликс почувствовал, как его сознание расширяется от этой идеи. Это был не просто новый план действий — это было фундаментальное переосмысление самой проблемы. Вместо того, чтобы видеть скверну как врага, нужно увидеть ее как искаженное стремление к единству.
«Это означает…» — начал он, но остановился, осознав масштаб последствий.
«Да», — подтвердил голос. — «Это означает каскадное изменение реальности, затрагивающее все миры, где скверна когда-либо влияла на ход истории. Произойдёт фундаментальная перестройка, будто скверны никогда не существовало. И этот мир — лишь один из множества, которые подвергнутся трансформации. Не просто слияние миров, а полное переписывание истории всей реальности — словно удаление опухоли, поразившей ее ткань».
Феликс вспомнил лицо Елены, улыбку мастера Ю, азарт тренировок с Сяо Ином. Все это исчезнет. Или преобразится до неузнаваемости.
«Почему ты рассказываешь мне это?» — спросил он. — «Почему помогаешь?»
