Все битвы похожи для него друг на друга, и все различны. Джейме любит себя в бою. По-настоящему, не напоказ. Любит свой страх, свою ярость, любит злость и хитрость, любит чувствовать собственную силу, и даже любит иногда чувствовать натиск противника — если знает, что может противостоять ему и победить.
Дотракийцы, как и ожидалось, напирали без построения, соблюдать очередность кхалы не могли: стоило им оказаться верхом, они забывали о дисциплине.
Это спасло немало Ланнистерских солдат. Схватка не продлилась дольше получаса.
— Это странно, — тяжело дыша, нашел лорда-командующего сир Аддам, — может, Мормонт сегодня пошлет еще кого-то?
— Хочет измотать нас дотракийцами, — заметил Джейме.
Не прошло двадцати минут, как налетела следующая волна. Снова дотракийцы.
— Берегите лошадей! — кричали со всех сторон, — встречайте их в лесу! Рассредоточиться!
Так продолжалось еще несколько часов. Джейме потерял счет времени. Он упорно снова и снова вставал в строй, но последнюю атаку пропустил — их действительно измотали. Затем напор прекратился, и воины едва нашли в себе силы вернуться в лагерь на ночлег. С ног валились все. Удивительно, но здесь, весной, без снега, лютого мороза и безмолвных белых теней Иных, сражаться столько часов подряд было невозможно.
«Как же мы пережили Зиму и победили ее?», раз за разом удивлялся лорд-командующий Ланнистер. Судя по лицам многих, эта же мысль приходила и к ним.
— Мы потеряли сто тридцать одного, — сообщил с каменным лицом Хоупсворд, неприязненно сплевывая в сторону Винтерфелла, — если завтра повторится такая же картина, потеряем вдвое больше.
Джейме проклял про себя все племя Старков. Медлительное и осторожное. И безоговорочно преданное своим присягам и клятвам, даже когда становится очевидно, что ничего хорошего это не принесет никому. Старший Лев таким не был. Он хорошо запомнил и применял поговорку отца: «Война — это обман». И до сих пор ему удавалось выигрывать и выживать. Он соврал Дейенерис о численности своих армий — это было не внове. Но также он соврал о количестве поддержки Джону: Хайгарден все еще не нарушал свой объявленный нейтралитет.
Вечером взгляд Джейме обращался к стенам Винтерфелла все чаще. Но ворота не открылись, а на стенах — как ему показалось, что-то мелькало, — нельзя было никого разглядеть. «Джон Сноу, ну не будь идиотом, — ругался Джейме, — пара тысяч твоих людей, и у нас будет шанс!». Ему не хотелось думать о том, насколько шанс был мал. Они все еще не столкнулись с Безупречными.
Бледный паренек-оруженосец, который принес прибывшее письмо, смотрел на своего лорда с надеждой. Джейме, развернув и прочитав послание, сжал зубы и выдохнул. Сир Аддам, Кракехоллы, Хоупсворды — все они смотрели на него внимательно, и все напряглись, когда он скомкал единственной рукой лист бумаги. Затем произнес бесцветно:
— Лорас не придет.
*
— Это от Арьи. Долина не поможет, — Джон вздохнул, оперся о стол в своем кабинете, побарабанил пальцами по поверхности, — следовало отправить тебя. В тот раз удалось.
— От Лианны получили известия? — спросила Санса.
— Сто человек. Послезавтра. Я знаю, что этого мало. Но достаточно, если мы останемся в стенах крепости и не примем участия в битве.
Они не смотрели друг на друга, но думали об одном и том же. Джон принял единственное верное — с его информированностью — решение, заняв нейтральную позицию. Санса задумалась, не следовало ли рассказать ему обо всем плетущемся заговоре против Дейенерис, но отказалась от этой мысли. Он был слишком благороден для того, чтобы поддержать идею.
— Львы сражались за нас Зимой, — нарушила молчание Санса, — а она нет.
Внезапно Джон вскинул голову, глаза его горели, словно уголья.
— Если тебя не затруднит, я бы просил тебе удалиться, — не своим голосом произнес он.
Санса не стала медлить. Она присела в поклоне и вышла, оставив своего брата одного.
В коридоре она на мгновение прислонилась к стене. От противоположной отделилась тень, Санса взмахнула рукой, и Сандор подхватил ее под грудью, понимая без слов ее состояние. Санса не спала почти трое суток. Она готова была бы пить маковый отвар, чтобы по-настоящему забыться. Но ей требовалось сохранять ясный ум — насколько он мог быть таковым после нескольких дней без сна и в переживаниях.
На Джона давить было уже опасно. Тирион не мог помочь ничем, кроме слов. Хайгарден не отвечал на ее послания, а Риверран был окончательно разорен. Она видела карту Вестероса со вспыхивающими и гаснущими огоньками на ней каждый раз, когда закрывала глаза.
В один из этих раз она все-таки заснула, провалившись в темноту без снов.
Разбудил Сансу звук тревоги. Клигана не было рядом. Она даже не взглянула в зеркало, не остановилась, чтобы умыться, бегом направляясь наверх. На стены Винтерфелла.
Рассвет только-только разорвал кромешную тьму ночи, но бой уже кипел, и гораздо ближе, чем накануне. Санса сглотнула, не в силах заспанными и все еще болящими глазами рассмотреть в деталях происходящее.
