Бриенна не сразу подняла глаза, когда над ней нависла чья-то фигура. В нише, где она уселась полировать свой меч, было достаточно уютно, а вокруг царил полумрак. Лишь в конце коридора горел один факел — оттуда можно было пройти к тренировочным дворам.
— А я тебе везде искал, красавица.
Она не отреагировала, и Тормунд, скрестив ноги, сел на пол рядом с ней. Она видела край его бороды. Одичалый отказывался ее укорачивать, но иногда стал заплетать и расчесывать, и одежда на нем теперь была лучше, чем прежде.
— Стоит твой мужчина того, чтобы так убиваться? — мягко спросил одичалый. Бриенна не отреагировала. Она слишком устала от разговоров. Она слишком устала быть бесполезной. И устала смотреть на то, как Джейме Ланнистер раз за разом слабеет под натиском бесчисленных войск Дейенерис.
— Я не понимаю вас, южан, — продолжил Тормунд без обычной ухмылки в интонациях, — в чем разница, драконы у тебя нарисованы на щитах или волки? Да хоть дырка в заднице, лишь бы щит покрепче был, как по мне.
Он сделал паузу, давая возможность Бриенне высказаться, но она молчала, не глядя на него.
— Вот подумай, моих людей здесь с полторы тысячи. Мы бы их порубили за раз, только зайди они в лес. Только кто нас туда отправит.
Она молчала.
— Я говорил Джону, что эта беловолосая ему не пара. Она мне нравилась сначала. Но…
— Оставь меня, пожалуйста.
— Ты его до дыр протрешь, — его рука легла на Верный Клятве, и Бриенна дернулась в сторону, уводя меч из-под его прикосновений.
Тормунд сел на корточки рядом с ней. Она чувствовала на себе его пристальный, внимательный взгляд. Он покачал головой, приподнялся было, чтобы уходить, и в эту минуту она удержала его за рукав и притянула к себе.
Это было чистое отчаяние. Непослушными пальцами, по-прежнему не глядя на мужчину, она расстегнула два верхних крючка на кожаном жилете, вытянула рубашку из штанов. Звук его дыхания приблизился, слышно стало, как он сглатывает. Большая рука оказалась на ее плече, на груди, Бриенна заставила себя усилием воли не податься в сторону от него. В четыре руки снимать одежду было удобнее. Его грудь вздымалась перед ее носом, когда он опустил ладонь в ворот ее рубашки, коснулся ее груди кончиками пальцев. Его ремень плохо поддавался: пряжка была слишком тяжелая.
— Если я… я буду с тобой этой ночью… — она по-прежнему не поднимала глаз, — ты… ты не…
Он понял по-своему.
— Я не осужу тебя. Я понимаю.
Его руки были так сильны, когда он приподнял ее, чтобы легче было снять штаны. Бриенна закрыла глаза. На мгновение ей захотелось никогда не знать Джейме Ланнистера. Тогда она могла бы по-настоящему быть в этом моменте и наслаждаться им, она знала. Чувствовать удовольствие от крепких, мощных рук, шарящих по ее телу, сжимающих ее бедра. Радоваться прикосновению его жаркого рта к коже.
— Если я буду с тобой этой ночью, ты со своими людьми выйдешь со мной на поле против драконов? — на одном дыхании выговорила Бриенна.
Тормунд отскочил от нее, как ошпаренный. Глаза его были распахнуты широко, он утер рот, сжал руки в кулаки, словно не в силах вымолвить и слова.
-Значит, так южане делают всегда? — прорычал он низко, скривившись, — как с сестрой Джона было — так всегда?
Он встал на ноги, отвернулся, отдышался, затем вдруг опустился снова на колени рядом с ней, протянул руки к ней — и стал осторожно застегивать крючки обратно. Густые брови были сведены к переносице, глаза смотрели строго, но с сочувствием.
— Послушай меня. Посмотри на меня, — он взял ее лицо в ладони, но это был жест скорее семейный, — никогда так не делай. Что бы ни было раньше. Как бы к тебе ни относились. Чего бы ни требовали. Если Джон только приоткроет ворота на пядь, я и мои люди, мы все, конечно же, пойдем за тех, кто был нашими Зимними Братьями.
Он обнял ее, прижал к груди, гладил по волосам.
— Ты очень дорога моему сердцу, Бриенна, — ее имя звучало в его устах непривычно, он произносил его с ударением на каждом слоге, — и ты моя Зимняя Сестра. Я тому хрен по корень обглодаю, кто тебя обидит. Так живет Вольный Народ. Ты тоже его часть для нас. Поняла?
Она закивала. Собственное падение еще никогда не казалось ей настолько глубоким.
— Молоденькая еще ты совсем, — вздохнул Тормунд, поцокал языком, поднял ее на ноги, — поганый у вас народец, Бриенна. Да и ты не лучших видала. Так вот не думай, что все люди таковы.
«Что я делала только что. Что я готова была сделать. Еще одно мертвое „никогда“, которое я нарушила. Правда такова, что есть люди — и есть чувства, ради которых в какую-то секунду мы готовы на всё, на любую глупость и низость», подумала Бриенна. Она не сразу сообразил, что Тормунд ведет ее на кухни. Там он сел напротив, разлил вина по деревянным кружкам, потом сложил руки на столе и внимательно посмотрел на нее.
— А теперь, Тартская Дева, рассказывай с самого начала свою историю.
*
