Важнейший тематический раздел лирики Э. Дикинсон — стихи о природе. Иначе и не могло быть, ведь «мир Кристины» — это прежде всего природный мир со всеми его обитателями. В одном из самых известных своих стихотворений «This is my letter to the World», 64/441) она всю свою поэзию характеризует как «The simple News that Nature told — with tender Majesty», то есть «Простые новости, которые рассказала мне природа / С нежной величественностью». Даже поверхностный читатель ее стихов помнит, что у нее есть замечательное стихотворение о Змее («А narrow Fellow in the Grass», 986) — сначала дается удивительно точный портрет раздвигающей траву стремительной узкой ленты, а потом доверительное признание: со всеми я дружу в природе, но этот приятель всегда останавливает у меня дыхание и вызывает «Zero at the Bone», что вряд ли можно адекватно перевести по-русски, буквально — «ноль в позвоночнике», т. е. холод, оцепенение в костях. Столь же знаменито ее крохотное стихотворение о колибри, которых она не раз встречала в своем саду (вот вам и северная Новая Англия!), «А Route of Evanescence» (164/1463), буквально «Исчезающая дорога с вращающимся колесом» — так пытается передать поэтесса быстро бьющиеся крылышки колибри и далее называет ее появление «почтой из Туниса». А сколько стихотворений посвящено ею своей любимой птице — реполову (robin). В Америке этот «робин» — почти такая же привычная птица, как у нас воробей, только он больше его по размерам и у него красная грудь («red cravat», по слову Дикинсон). Вот одно из этих стихотворений:
Грустно, что во многих русских переводах «robin» переводится как «щегол», хотя реполов совсем не похож на щегла. Но щегла мы хотя бы представляем себе наглядно, а реполова не очень (больше всего он похож на наших снегиря и малиновку, но малиновка слишком маленькая).
Затворница из Амхерста оказалась совсем не брезгливой — одно стихотворение посвящено летучей мыши («The Bat is dun, with wrinkled Wings», 1575). Заканчивается оно так:
To his adroit Creator Искусному Творцу
Ascribe no less the praise — Воздайте тем не менее хвалу -
Beneficent, believe me, Благотворны, поверьте мне,
His Eccentricities — Даже Его экстравагантности.
Взгляд вполне ортодоксальный, хотя говорить об экстравагантностях Творца кому-то может показаться не совсем тактичным.
Два стихотворения посвящены пауку («А Spider sewed at Night», 1138, и «The Spider is an Artist», 1275), причем второе, полное восхищения ткацким искусством паука, заканчивается так:
Neglected Son of Genius Непризнанный гений,
I take thee by the Hand — Я жму твою руку.
Протянуть руку пауку — такого в поэзии, кажется, не было. А сколько стихов о бабочках, пчелах, цветах, грибах, даже о молчаливо лежащем камне («How happy is the little Stone», 168/1510). Дивное стихотворение посвящено траве («The Grass so little has to do», 55/333), которое заканчивается неожиданным «I wish I were the Hay…» («Я хотела бы быть сеном…»).
Завершим эту тему признанным шедевром пейзажной лирики поэтессы: То make a prairie it takes a clover and one bee,
Как ни велика привязанность поэтессы к живой конкретности природы, ей часто достаточно одного воображения, достаточно закрыть глаза, чтобы увидеть и степь, и сад, и лес — все мироздание.
