Но уже на следующее лето случилось непредвиденное. То есть не предвиденное семейством Бит-Яломов-Гогнадзе. Россия ввела войска в Грузию, и в считанные дни официальное отношение к грузинской власти, грузинской политике и даже к грузинской диаспоре изменилось. Там и здесь из русских городов стали высылать граждан Грузии, в московских школах проверяли детей с грузинскими фамилиями. Все грузинское вмиг оказалось под подозрением. Пришлось снова созывать семейный совет. Колина сестра Наталья два года назад вышла замуж за бухгалтера Ильдара Латырова. Латыров – фамилия ингушская, неплохая, рассудили дома. Оканчивается на «-ов», похожа на русскую. А что она не от кровного родственника – какая разница? Все свои. Сестра Латырова, брат Латыров, зять тоже Латыров. Лишь бы никто к мальчику не цеплялся. В октябре на втором курсе юридического факультета случилось странное событие. В четверг на занятиях присутствовал Николай Гогнадзе, а в пятницу он исчез навсегда, хотя его глаза, улыбка, брови и голос снова явились в университет, на сей раз под именем Николая Латырова.
Расчет любящей семьи оказался не вполне верен. Фамилию Бит-Ялом принимали за еврейскую, а в юридических институтах антисемитизм не практикуется. В московских вузах много преподавателей-грузин, а после неумных санкций официальных властей именно среди образованных людей градус сочувствия к Грузии и любви ко всему грузинскому возрос необычайно: повсюду открывались грузинские рестораны, люди пили запрещенные к ввозу боржоми и хванчкару, потому что запрет всегда улучшает вкусовые качества еды и питья. Грузинское хоровое пение, грузинские актеры, грузинский театр, грузинское кино – все это казалось еще обаятельнее, чем прежде. Кто тайком, кто в открытую, старались послать грузинам сигналы поддержки, симпатии и стыда за случившееся. Так что фамилия «Гогнадзе» не несла для Николая никакой угрозы. Впрочем, и с ингушской фамилией Николай продолжил учиться как прежде: с трудом одолевая сессии, завоевывая дипломы за участие в самодеятельности, смягчая сердца методисток и диспетчеров песнями и турецкой пахлавой.
«Рымшин и партнеры», фирма, в которой работал Павел Королюк, предпочитала обслуживать солидных клиентов – «Ямал-банк», «Газ-Надым», РЖД. Впрочем, иногда брались за поручения маленьких компаний, а то и отдельных граждан – все определялось суммой контракта и мерой хлопотности дела. Недавно Королюк из наемного работника превратился в партнера. Человек разумный, он не только не хвастался этой новостью, но и по возможности держал ее в секрете: пусть сотрудники юридического департамента по-прежнему считают его своим товарищем, рубакой-командиром, закаленным в общих боях, а не хозяином, на которого они работают.
Перемена в его положении никак не сказалась на режиме работы. Как и прежде, он являлся в контору рано утром, засиживаясь до глубокой ночи. В «Рымшине и партнерах» (которую молодые сотрудники именовали РИП) считалось дурным тоном трудиться от сих до сих. Уходишь точно в конце рабочего дня – значит, недостаточно болеешь за дело и готов бросить своих товарищей, которые остаются на работе, чтобы больше успеть, закончить подготовку документов, проявить корпоративный патриотизм, в конце концов. Правда, в течение дня можно было свободно сбежать из офиса, прибавить к деловой встрече час-полтора, проведя их в приятном кафе, да и в конторе нередко поигрывали в «Дум» или сиживали в чатах – за всеми не уследишь. Так или иначе, Павел считал справедливым уходить позже других, иногда даже оставался ночевать в кабинете.
На минувшей неделе в фирму обратились два новых клиента, которых направили в департамент Королюка. Компания «Ладья-имидж» собиралась перерегистрироваться и поручала готовить новые учредительные документы для перевода счетов на Кипр. Возможно, в дальнейшем предстояло сопровождать сделки «Ладьи» в Европе, на Востоке, в Южной Америке, так что контракт выходил чрезвычайно аппетитный. Королюка особенно привлекала работа в условиях офшора – совершенно новый опыт!
«Ладья-имидж» – крошечная компания: гендиректор, бухгалтер, управляющий. Чем она занимается? Обслуживает бренд автомобильного концерна, одного из крупнейших в России. То есть если в рекламной статье промелькнет фотография автомобиля или фирменный шильдик, это нужно согласовать с «Ладьей». Таких публикаций немало: больше ста в год. И все понятно Павлу в этом деле, кроме одного: как через счета маленькой компании могут проходить такие суммы. «Ладья» только подтверждает, что фото новой марки автомобиля соответствует брендбуку. Она не составляет брендбук, не организует съемки, она даже не оплачивает рекламу. Откуда же тогда эти многомиллионные поступления на счет? Куда они идут? И зачем «Ладье» уходить в офшор? Конечно, все эти вопросы Королюк задавал только самому себе: юристы не проверяют, чисты ли руки у клиентов. Пусть этим журналисты занимаются.
