Из соседнего окна раздался смех. Оказывается, японскую серенаду через приоткрытые створки слушала Поля. Лия улыбалась, пребывая в смятении: сначала она решила, что это опять Саша Студеникин, потом, что это Сережа, но вдруг ее посетила мысль, будто спектакль устроил кто-то третий, и именно эта мысль взволновала ее сильнее всего. Поняв это, Лия смутилась: что же получается – она продолжает ждать кого-то еще? За спиной стояла бабушка, не решаясь выглянуть на балкон, но готовая в любой момент заслонить внучку собой.
Куплеты завершились, музыканты склонились в низком японском поклоне. Знакомый голос сказал: «Лови», – и шары полетели вверх. Бабушка сзади охнула, но Лия успела ухватить ленточку, хотя черно-белая гроздь уже готова была отправиться дальше, к другим балконам, на крышу, в остывающее вечернее небо поздней осени. Она заметила, что к шарам привязана маленькая плетеная корзина, притом не пустая, потянула связку к себе. Шары упруго заплясали над головой. В корзинке плотно, от края до края, сидела застрявшая кукла, изображавшая то ли инопланетянина, то ли регбиста, то ли… постойте… римского легионера? Тряпичный инвалид с огромным носом, таким же подбородком, в пластиковой каске и с пластиковым щитом. «Причем тут римский дурачок?» – начала было думать Лия, но вдруг заметила, что кукла прижимает ко дну корзины черный конверт. Выкорчевав легионера, Лия посмотрела под балкон. Там никого не оказалось: музыканты исчезли. На черной бумаге конверта тускло сверкнуло золотом: «Лие». Она почувствовала холод, и тотчас раздался звонок в дверь. Лия вспомнила, что прямо сейчас на столике у бабушки лежит еще один конверт, с японскими билетами.
Лицо Тагерта застыло.
– Ну ты даешь, – протянула Лия растерянно. – А где остальные?
Тагерт уставился на черный конверт в Лииных пальцах.
– Мы могли бы поговорить наедине? – сипло спросил он.
Лия мысленно пробежала по квартире: в их комнате была Поля, бабушка затаилась в своей спальне, родители сидели на кухне при включенном телевизоре. Пойти в родительскую спальню? Неизвестно, все ли там в порядке. В столовую в любой момент кто-нибудь войдет. Не запираться же в ванной.
– Я возьму куртку, и мы прогуляемся, да?
– А ты в конверт заглянула?
Лия покраснела, потому что вспомнила про оба конверта – черный и тот, что лежал у бабушки.
– Здравствуй, Сереженька! – В прихожую вплыла Галина Савельевна в нарядной шали. – Куда же это вы? Лия, что происходит?
– Бабуля, мы вернемся через полчаса. Идем? – быстро взглянула на Тагерта.
Они спускались по ступеням молча, Лия сжимала в пальцах конверт и размышляла, как связаны шутовские кимоно под балконом с предложением Саши Студеникина. День выдался сравнительно теплый, но обоих принизывала дрожь. В парке Дружбы на берегу пруда они нашли свободную скамейку и сели.
– Может, откроешь конверт? Это уже не шутки.
– Почему-то мне страшно.
Тагерт усмехнулся.
– Чего только люди не пугаются. Но ты можешь, конечно, вернуть его, не раскрыв.
Он протянул руку, но Лия спрятала конверт за спиной. Ее взгляд в это мгновенье он будет помнить долгие годы: пытливость, потеплевшая до беззащитности.
То и дело посматривая на Тагерта, как бы не желая упускать из виду его лицо, она раскрыла конверт. Увидев билет до Рима, Лия засмеялась – не без горечи. Она поняла, что Рим – ответ на Токио, что могло бы быть и Токио, но Сергей – ох, Сергей! – видите ли, не так прост. А как же Токио? Японский садик съежился до размеров детского фуросики, потом – носового платка, которым она мысленно смахнула подступившие слезы.
– Посмотри, там еще кое-что, – прерывающимся голосом произнес Тагерт. Он почти отвернулся, торжественно и отстраненно глядя прямо перед собой.
Действительно, в конверте прятался еще один листок, тоже черный. Лия увидела золотые латинские буквы и ржавую, еле заметную подпись в углу. Весь универ знал эту подпись, и она с улыбкой произнесла:
– Конечно, я уже сдала латынь, но ты хорошо обо мне думаешь…
– На обороте перевод.
Она начала читать и тотчас, с первых слов, спиной ощутила вечерний холод: «Я, Сергей Тагерт, свидетельствую перед лицом Бога, что передаю свою душу и всю жизнь без вычетов и исключений в дар моей любимой Лии Чеграш. Все, чего я достиг и чего достигну в будущем, принадлежит и посвящается тебе. В этот дар входят моя любовь, защита, забота, обновление жизни, ожидаемые и неожиданные подарки, путешествия, а также множество событий-зеркал, в которых ты увидишь себя в самом прекрасном свете».
