Алекс спросил, как она. Дежурный, ничего не выражающий вопрос. Ответ оказался таким же сухим и бесцветным.
– Я нормально, Уваров. Имела счастье пообщаться со следователем.
В трубке слышались отдаленные голоса и звук мотора. Похоже, счастье общения с представителями правопорядка все ещё длилось.
– Тебя забрать? – спросил Алекс. – Ты вообще где?
– Не нужно меня забирать, сама разберусь!
И снова красноречивая тишина. Не задалось этим днем у него общение.
Ехать в Логово не хотелось. Впрочем, как и становиться опорой людям, которые нисколько в этой опоре не нуждались, но отказаться Алекс никак не мог. В конце концов, случившееся у Лисьего ручья с легкой руки Акулины теперь касалось и его тоже.
К тому времени, как Алекс добрался до Логова, дождь прекратился, а выглянувшее солнце жарило просто немилосердно. Тонкая льняная сорочка тут же прилипла к спине. Алекс шагнул на дорожку и услышал гул возбужденных голосов, доносящийся из распахнутого французского окна.
– …Кто сказал, что это несчастный случай? – Этот визгливый голос принадлежал Таис.
– Следователь сказал, Тасенька. – А так желчно и раздраженно разговаривать могла только Акулина. Значит, уже вернулась. – И не сказал, а предположил. Тебя что-то смущает?
– Смущает! – снова взвизгнула Таис. – Меня многое смущает в этом деле…
Алекс вздохнул и толкнул дверь, не без наслаждения ныряя в прохладу холла. Захотелось сесть на винтажный диванчик какого-то замшелого века выпуска, отдышаться, собраться с мыслями. Но ему не позволили. Перед ним материализовался Арнольд. Лицо дворецкого привычно не выражало никаких эмоций, а его строгий чёрный костюм мог запросто сойти за траурный.
– Вас уже ждут, – сказал он полным сдержанного достоинства голосом.
– Точно ждут? – усмехнулся Алекс.
– Не желаете ли чего-нибудь выпить? – вопрос Арнольд проигнорировал.
Выпить хотелось. Чего-нибудь из того, что обычно пила Мириам, но Алекс проявил стоицизм:
– Минералку. Ледяную минералку, пожалуйста.
Арнольд молча кивнул и растворился в полумраке дома, а Алекс направился в гостиную.
– Добрый день! – громко поприветствовал он присутствующих и обвел быстрым взглядом авансцену.
Все домочадцы были на месте. Даже сбежавший после вчерашней некрасивой сцены Гера с мрачным видом пялился в смартфон. Он поднял взгляд на вошедшего Алекса и приветственно кивнул. Во взгляде его Алексу почудилось облегчение.
– Точно добрый, Александр? – Таис, уже нацепившая балахон трагического черного цвета, стремительно обернулась. – Ты разве не знаешь, какое у нас случилось горе?!
– Точно горе, мама? – Тут же спросил Демьян и помахал Алексу. – Мне вот кажется, на безвременную кончину бабы Лены можно посмотреть и с позитивной стороны.
– Дёмочка, как можно?! – Таис замахала веером, таким же трагически-черным, подобающим случаю.
– А что такого, мама? – Дёма даже не пытался скрыть своего хорошего настроения. – Мы же тут все свои! Можем не стесняться в выражении чувств.
– Свои? – Тихон, который до этого сидел в кресле, встал и шагнул к Алексу. – Что ты тут делаешь, Уваров?
Алекс знал, что он здесь делает. Он здесь невольный наблюдатель, человек со стороны, на которого Акулина возложила миссию то ли сыщика, то ли третейского судьи. Возложить возложила, но вот встать на его сторону не спешила. Она стояла у камина и сосредоточенно делала вид, что не замечает ничего, кроме своего айфона.
Ответить Алекс не успел, вместо него ответила Мириам. Выглядела она неожиданно трезвой, несмотря на полупустой бокал, стоящий на подлокотнике её кресла.
– Ты всё время забываешь, Тиша, что Алекс вовсе не посторонний человек. Именно ему принадлежит немалая часть акций компании, которую ты почему-то считаешь исключительно своей собственностью.
Изящным движением Мириам взяла бокал и отсалютовала им Алексу. Алекс улыбнулся в ответ. А вот Тихону сказанное не понравилось. Признавать чужое превосходство он не любил и не умел. Особенно, когда его тыкали мордой в это самое превосходство. С детства Тихон считал Алекса кем-то вроде бедного родственника, если не сказать нахлебника. В чём крылись корни этого заблуждения, Алекс не знал и не считал нужным выяснять. Ровно так же он не считал нужным реагировать на то, что Клавдия называла аристократическими взбрыкиваниями.
– Какое отношение сказанное тобой, дорогая тётушка, имеет к случившейся в нашей семье трагедии? – процедил он, делая акцент на слове «наша».
– Я думаю, самое непосредственное, – сказала Мириам и пригубила содержимое бокала. – Детка! – Она перевела взгляд с Тихона на Акулину. – Это ведь ты пригласила Алекса?
Акулина оторвалась от айфона, сделала драматическую паузу, а потом сказала:
– Разумеется, я!
– Зачем? – ахнула Таис и обмахнулась веером.
– Да, зачем? – поддержал маменьку Тихон.
– Мы не должны выносить сор из избы!
