Это были последние слова, которые я произнес, прежде чем ребята вытащили меня.
Мы закрыли люк и оставили Бо одну. Я воткнул факел в стену.
Эжен вздохнул с облегчением, не увидев меня с Бо.
– Идем? – тихо спросил Иниго.
Усталость сдавила виски.
– Да, давайте поторопимся, пока нас тут не поймали, – переминаясь с ноги на ногу, прошептал Эжен. – Если нас кто-то заметит, то… идем, в общем!
Иниго повесил веревку, и мы отправились наверх. Было еще темно – до рассвета оставался примерно один гонг. Командиры должны были прийти за нами через полгонга.
Но на пролете второго этажа нас ждала неожиданная встреча – вниз спускались Кира и Элли.
Эжен судорожно сглотнул и сделал большие глаза. Элли спокойно поравнялась с нами и, лучезарно улыбнувшись, спросила:
– А что вы здесь делаете? Еще слишком рано даже для утренних тренировок.
– Хм… а что здесь делаете вы, если слишком рано для тренировок?
Кира молча встала за спиной Элли.
– У меня поручение от наставника.
Мы смотрели друг на друга, пока Эжен не разбил молчание торопливыми словами:
– Вот именно! Скоро подъем, и нам надо спешить. А рано мы встали… потому… потому что помогали Лишнему учить таррванийский письменный язык. Он же совсем ничего не знает! Вот… гоняли его… по лестнице туда-сюда. Знаете, как с собакой Павлова? – увлеченно болтал Эжен. – Закрепляем за мышечной памятью. А потом еще раз добавляем и раз тридцать повторить, ну, чтобы точно все символы отпечатались в голове, а то он все просиживает и просиживает, а запомнить-то можно по усовершенствованному методу, да и кого волнует вообще…
– Стоп-стоп-стоп! – воскликнула Элли и поморщилась. – Я поняла. Идите уже.
От ее широкой улыбки не осталось и следа.
– Да-да, и вы идите, а то что мы стоим, пора уже умываться, собираться и скорее…
– Идите! – воскликнула Элли.
И они прошли мимо нас. Но я схватил за руку Киру. Она дернулась в попытке высвободиться, но моя хватка была сильнее.
– Ты хотела со мной поговорить, помнишь? Я тоже хочу обсудить с тобой некоторые моменты. Наедине.
Я знал, на что иду, и от этого было тошно. М
Этот разговор нельзя было откладывать.
– Хорошо, – легко согласилась она. – Пойдем ко мне.
Элли посмотрела на нее и, покачав головой, произнесла:
– Твое решение. Но если такое повторится, то не жди от меня дополнительных уроков.
И начала спускаться вниз.
– А, эм… нам тебя подождать? – растерянно спросил Эжен.
– Не нужно. Он не скоро освободится, – ответила Кира за меня.
Иниго кивнул мне, и они побрели с Эженом в комнату. Я проводил их взглядом, а затем последовал за Кирой.
Мы поднялись на третий этаж.
Дом Горгуз никогда не стремился к славе или почету,
Александр
Спальня Киры разительно отличалась от той, которую занимали мы с Эженом и Иниго.
– Ты живешь одна? – удивленно спросил я.
– Да, – ответила она и скинула куртку на кресло при входе, затем повернула ключ, закрывая дверь.
Комната была уютной, но не лишенной некоторого изыска: стены обшиты гобеленами, резная мебель, мягкий ковер под ногами. В центре комнаты стояла большая кровать с высоким изголовьем и пологом, который венчала искусно выполненная фигура дракона.
Кира взяла меня за руку и медленно подвела к кровати. Она нежно и кротко улыбнулась мне.
Я аккуратно положил руки на ее плечи.
– Что ты скрываешь?
Она молча смотрела на меня. А затем покрутила рыжий локон и спокойно произнесла:
– Ты уже придумал план побега?
– Конечно. Мы должны уйти вдвоем. Но сначала я должен узнать от тебя, что происходит?
Ласковое выражение лица Киры пропало. Она нахмурилась, будто обдумывая что-то. А затем медленно произнесла:
– Ладно. Я расскажу тебе.
И заговорила быстро, отрывисто:
– Моя мать в темнице. Нет, не здесь. В Таррвании. В империи, на чьей территории мы находимся. И во всем, что происходит, виноват Костераль. – Она сжала кулаки, а ее спокойное лицо исказила гримаса ненависти. – Драконами клятый Костераль. Старшина обещал помочь мне, но только при условии, что я пройду обучение в стражи. Я тоже… способная. И не последний человек в империи.
Кира вздохнула.
