Открытый стеллаж с рядами массивных корешков книг стоял у другой стены. И все чистое, ни следа от пыли.
Моя комната?
– Комнату убирают каждый день. Вещи не трогаем. Здесь все осталась так же, как было при тебе.
– Я впервые на Сожженных землях, – тихо ответил я. – В конце концов, много похожих людей рождается в разные эпохи. А может, это вообще мой родственник. Но никак не я.
Габриэль плавно подошел ближе и медленно развел руки:
– Что такое время? Я могу жить бесконечно долго. Но даже я не способен победить смерть. Это конец для многих существ. Но у тебя… у тебя, мое дитя, – талант. Великий дар, который всегда казался тебе проклятьем. Ты скоро заметишь, как твои сверстники будут стареть, а ты будешь все больше и больше отходить от течения времени – и оставаться таким же молодым. Даже по истечении ста лет службы у стражей. Ты не умрешь. Ты вновь переродишься на той стороне, как это было много раз. – Он тягуче и с нажимом повторил: – Много и много раз за эту тысячу лет.
По моей спине прошла дрожь. Я не заметил, насколько близко ко мне подошел Габриэль: последние слова отчетливо прозвучали всего в двух шагах от меня.
– Ты нашел у Костераля книгу, которую он тщательно прятал. Он оберегал тебя… долго. От правды. Боялся, что слуги императорской семьи найдут и убьют тебя. И допустил эту неравную борьбу… из-за которой ты каждый раз и погибал. Я никогда не забуду твои слова перед последней гибелью. Да, ты узнал, что у тебя есть сестра. И хотел во чтобы то ни стало коснуться ее и вернуть воспоминания.
Габриэль резко поднял руку с заточенными, как когти, белыми ногтями. Они сверкнули на свету.
– Девятьсот двенадцать лет тому назад – именно тогда ты умер в первый раз вместе со своей сестрой. В Кровавое утро.
Я затаил дыхание. Именно об этом говорилось в Книге Правителей.
– Все эти года ты перерождался. – Он остановился. – Умирал, перерождался, опять умирал и опять перерождался. Но события на балу показали, что она— нет. Она не
Голос Габриэля завораживал, и я продолжал слушать его, замерев и даже почти не дыша. И его внезапно возвысившийся голос заставил меня вздрогнуть:
– Он знает, что ты стал самой главной преградой между ним и его amati – возлюбленной. Смерть витает в воздухе, мое дорогое дитя.
– Ты хочешь сказать, что есть какой-то сумасшедший, который хочет меня теперь убить, потому что верит в вашу сказку, что я тот самый Александр?
Габриэль легким жестом указал на портрет.
– Смерть идет за тобой по пятам.
Я посмотрел на портрет. Костераль приветливо улыбался мне.
– Но кого же она настигнет первым?
Габриэль показал рукой на выход.
Боль вновь сдавила виски холодным обручем.
Александр
Все спали.
Со стороны окна доносился тихий плеск волн. До рассвета было еще далеко. Сон не шел мне всю ночь – я постоянно прокручивал в голове все, что узнал за эти дни, накладывая на информацию, полученную за три года.
Я перевел взгляд на Эжена и Иниго – оба лежали на нижних койках наших двухъярусных кроватей прямо напротив меня. В темноте угадывались их безмятежные лица.
Стали ли они мне близки за это время? Безусловно. Но разве могло быть иначе? Рядом со мной больше никого не было. Я видел их каждое утро, как просыпался, я был с ними на каждой нашей тренировке, все наши развлечения были на троих.
Но я, конечно, знал, что их поставили рядом со мной. Однако я старался думать об этом как о приказе – вряд ли они могли ослушаться.
Вчера они спокойно переговаривались, когда мы шли к кораблю. Габриэль вовремя провел меня наверх, и никто не заметил мое отсутствие. Командир Кристен забрала наш экземпляр договора и списки с бунтовщиками, а тележка с лошадью доставила подсчитанный мной с Эженом таррук к кораблю.
Всю дорогу я молчал.
А они переглядывались и словно обменивались тайными знаками.
Принц Александр и я, сирота из приюта, – один и тот же человек? Не родственники или просто похожие друг на друга люди?
И что же будет, если воспоминания вернутся, Александр?
По спине пробежали мурашки.
Я боялся встретиться с самим собой – тем существом, чьи глаза с таким холодом глядели с черно-белой фотографии.
