И. С. Аксаков, один из лидеров славянофильского движения в России, написал в тот период: «Пожертвования по общественной лестнице шли в обратной прогрессии: чем выше, чем богаче, тем относительно слабее и скуднее»[212]. За период с 21 сентября по 8 октября 1876 г. поступило 811000 рублей. Большинство из этих денег пошло на оказание помощи Сербии. Кроме отправки бесчисленного количества перевязочных материалов, лекарств и одежды, на помощь сербским братьям выехало из России 115 врачей, 78 фельдшеров, 118 сестер милосердия и 41 студент медико-хирургической академии[213].
Широкомасштабная медицинская и санитарная помощь Сербии стала возможной благодаря не только энтузиазму широких слоёв населения, но и поддержке императрицы Марии Александровны, внёсшей значительный личный вклад в это дело, а также наследника-цесаревича Александра Александровича, будущего императора Александра III.
Славянские комитеты и другие организации начали набор медицинского персонала – врачей и фельдшеров. Первая группа отбыла уже 25 июля. Кроме того, в Сербию были отправлены столичные отряды общины «Утоли моя печали», Общества русских врачей (сёстры милосердия были приглашены из Покровской общины), госпиталь московских старообрядцев на 100 коек, а также отряды, сформированные в Харькове, Одессе и Казани. Среди врачей-добровольцев был известный русский врач С. П. Боткин. «Петербургская газета» писала о крестьянке Харьковской губернии Домникии Крамской, которая на собственные деньги уехала в Сербию, чтобы ухаживать за больными и ранеными «православными»[214].
Кроме русских, в Сербию прибыло несколько европейских отрядов. Однако вклад тех и других несопоставим. В тот период сербские лазареты не попадали под покровительство Женевской конвенции в связи с тем, что сербы не были признаны воюющей стороной. В связи с этим активных действий со стороны иностранных отрядов ожидать не следовало. Основная тяжесть работы по лечению и уходу за больными и ранеными воинами легла на русский медицинский персонал. По данным, обнаруженным Ю. В. Власовой, в сербской армии в тот период русских врачей было около 100 человек[215], сербских – 40–50, других национальностей – 25[216].
Следующий приезд русских санитарных отрядов на Балканы был вызван болгаро-сербской войной 1885 г. Красный Крест направил полноценные госпитали в Болгарию и Сербию. Выехали они в Софию и Белград практически одновременно. Отряд Петербургской Александровской общины проработал в столице Сербии четыре месяца, оказывая помощь в трёх госпиталях.
Русский госпиталь прибыл, когда другие иностранные врачи уже уехали. Кроме основной деятельности, отряд снаряжал санитарные поезда, открыл амбулаторный приём для населения, врачи давали консультации на дому.
Зная, как важен для сербов день Рождества – Божич, русские врачи, сёстры милосердия и санитары устроили в госпитале этот праздник. В отличие от других стран Европы, сербы не украшали ёлок, считая это чуждой немецкой традицией. На помощь русскому персоналу в этом вопросе пришла королева Наталья Обренович. Она привезла в госпиталь и раздала пациентам золотые монетки, которые в этот день было принято запекать в хлеб. В Сочельник вечером в госпитале было совершено православное богослужение, после которого священник, по сербскому обычаю, разбросал по углам орехи. Во всех палатах были накрыты столы с угощениями, а полы устланы сеном и соломою. Сербы были в восторге, что русские знают и умеют уважать чужие обряды.
Король Милан Обренович и королева Наталья относились к отряду Александровской общины с большой признательностью. Накануне отъезда, 25 марта 1886 г., королевская чета посетила госпиталь и поблагодарила персонал за полезную и плодотворную деятельность. Королева попросила представителя РОКК оставить ещё на некоторое время в Сербии врача для наблюдения за тяжелоранеными. Просьба королевы была исполнена. Помогать врачу остались и три фельдшера.
Военный корреспондент российской газеты «Раннее утро» Н. И. Гасфельд (псевдоним – Н. Шевалье) находился в период Первой балканской войны[217] с заданием от редакции в прифронтовой зоне и так описал ситуацию с медицинским обслуживанием сербской армии в период напряжённых боёв под Кумановом[218]: «Обстановка, в которой лежат раненые, оставляет желать многого во всех отношениях. Духота в палатах, пыль и грязь невообразимая, …отсутствие перевязочных материалов, сестёр, врачей… словом, полная неподготовленность в санитарном отношении, хаос и бестолковая суетливость в уходе и распределении раненых… Несчастные ждут часами перевязки, а тяжёлые случаи, когда необходимо скорее вмешательство хирурга, кончаются печально. И ряд гробов, уставленных в соседней мертвецкой, открытых и на скорую руку сколоченных, и страдальческие лица обретших последний покой турок, албанцев, сербов… Во двор госпиталя без конца въезжают повозки с тяжелоранеными жертвами»[219].
