Главного врача 1-й клинической больницы Минска Алексея Ивановича Шубу арестовали за то, что в начале войны он попал в плен. Не посмотрели ни на его довоенную жизнь, ни на обстоятельства пленения. Раз общался с фашистами - значит враг! О судьбе этого человека стоит сказать особо. В молодые годы Алексей Шуба был комсомольским вожаком на Полесье. Избирался председателем колхоза, председателем сельсовета. Человек, бесконечно преданный Родине. Перед самой войной закончил мединститут, работал в Стародорожской районной больнице. Начало войны встретил старшим врачом полка. Во время окружения попал в плен. Бежал. Сорок дней добирался до своих родных мест. Фашисты нуждались в медиках и, посчитав Шубу за обычного беженца, назначили главным врачом больницы. В конце декабря 1941 года, вместе с группой патриотически настроенных земляков, захватив запас медикаментов и инструмента, Алексей Шуба ушел в лес, создал партизанский отряд, переросший со временем в крупную бригаду имени Кирова. После освобождения Белоруссии работал заведующим отделом здравоохранения Минского горисполкома.
Все героическое прошлое партизанского командира и врача было перечеркнуто по прихоти Лаврентия Цанавы. Ему не нужны были герои. Он выполнял план по разоблачению «врагов народа». Жизнь Алексею Шубе спас арест Цанавы. Он был реабилитирован, продолжил руководить 1-й клинической больницей столицы, сделав ее одним из лучших лечебных заведений СССР. Удостоен звания Герой Социалистического Труда. В 2010 году на здании больницы установлен его барельеф…
По приказу Лаврентия Цанавы здание НКГБ начали строить еще весной 1945 года. Рассказывали, что, утверждая проект, именно он настоял на том, чтобы правый верхний угол здания венчала башенка. Заместитель председателя Управления по архитектуре БССР Владимир Король попытался было возразить:
- Это невозможно, Лаврентий Фомич. Если уж строить, то две башни: в архитектуре ведь все подчиняется законам симметрии.
Цанава снисходительно посмотрел на него. В его взгляде читалось недоумение: какой-то архитекторишка позволил ему перечить?!
- Вот что, товарищ Король. В Белоруссии все подчиняется одному закону - закону Цанавы. В архитектуре, возможно, ты и король, а здесь король я. И постарайся уж, чтобы башенка получилась красивой и понравилась мне.
Так и высится эта одинокая башенка на одном из красивейших зданий в центре Минска. Поднимаясь на нее, Лаврентий Цанава, по легенде, якобы любил наблюдать за ходом футбольных матчей на располагавшемся неподалеку стадионе «Динамо».
Не исключаю, что такого разговора не было, что это всего лишь легенда. Но она органично вписывается в характер Цанавы, который не терпел, когда ему возражали, требовал безоговорочного подчинения. Даже в мелочах. Был убежден, например, что его автомобиль знал каждый минчанин, и, если случалось, что кто-то обгонял его на пустынной улице, останавливал и строго выговаривал.
Свое преступное ремесло Цанава обожал. Любил присутствовать при допросах. И хотя сам пускал в ход кулаки редко, поощрял насилие. Беспомощность политиков, вынужденных под пытками оговаривать себя, доставляла ему огромное удовольствие. Однажды, принимая доклад одного из следователей, спросил:
- Ты бьешь арестованных?
Не поняв подоплеки вопроса, растерявшись, тот стал лепетать что-то о социалистической законности, об уважении к правам человека. Цанава посмотрел на него с презрением и, обращаясь к присутствовавшим, сказал:
- Слышите, он не бьет!.. Какой же ты следователь, а еще офицер!
О злоупотреблениях Лаврентия Цанавы в руководстве республики, конечно, знали. Но кто же посмеет выступить против ближайшего всесильного Берии! А он любил подчеркивать свою значимость. На заседания Президиума Верховного Совета БССР умышленно заходил всегда последним. Члены Президиума давно уже собрались. Но ждут, потому что стул Цанавы пустует. Столь же робко вели себя и члены ЦК партии, некоторые из них даже ходили у Цанавы в друзьях. Рассказать о его злоупотреблениях они осмелятся лишь тогда, когда Цанаву отзовут в Москву и станет известно, что он арестован. Приведу небольшую выдержку из материалов Июльского (1953 года) Пленума ЦК КПБ.
Из выступления С. О. Притыцкого заместителя заведующего отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК КПБ:
«Почему не менее распоясавшийся и не менее обнаглевший, чем Берия, Цанава мог творить подобные безобразия, и все это ему сходило? Это происходило потому, что такие члены Бюро ЦК КПБ, как Козлов, Клещев, Зимянин, Абрасимов, пренебрегая партийными принципами, руководствуясь соображениями собственного благополучия, потворствовали ему. Некоторые товарищи, как, например, Абрасимов, считали за особое достоинство быть в личных дружественных взаимоотношениях с Цанавой, а отдельные из членов Бюро ЦК партии помогали Цанаве творить эти дела».
