Из заключительного слова первого секретаря ЦК КПБ Н. С Патоличева: «На пленуме ЦК много говорилось о Цанаве. Я уже сказал в своем докладе, что Цанава действовал неправильно, что он клеветал на людей, сталкивал руководящих работников между собой, разобщал Бюро ЦК. Почему он так долго действовал, а члены Бюро ЦК знали и мер не принимали? На этом вопрос, товарищи, можно ответить. Я на этот вопрос отвечаю так. Цанаве удалось так разобщить работников Бюро ЦК, что всякий более или менее заслуживающий внимания вопрос, относящийся к кадрам, всегда вызывал различные толкования, различные предложения, различные мнения и трудно было решать эти вопросы. Можно ли было своевременно призвать к порядку Цанаву? Да, можно. Но для этого нужно было единство хотя бы в минимальной степени. К моему приезду в Белоруссию, как я понял по обстановке, в Бюро ЦК никакого единства не было, была очень сильная разобщенность. И хотя при различных таких встречах по поводу Нового года или какого-либо праздника всегда товарищи пытались обниматься, целоваться, ненавидя друг друга. Это мне в глаза бросалось, и все это нужно было преодолевать. Считаю, и раньше я об этом говорил и сейчас могу сказать, что сильно повинны в том, что не был своевременно разоблачен Цанава, тт. Козлов и Абросимов, которые были с ним в очень близких приятельских отношениях. Я понимаю, что товарищи сейчас раскаиваются, очень серьезно раскаиваются, но так было. Нашли ли мы выход? Да, нашли. Был единственный выход - сделать так чтобы Цанава из Белоруссии уехал. Иного выхода я как первый секретарь ЦК в то время не нашел».
Награды сыпались на Цанаву, словно из рога изобилия: 4 ордена Ленина (26.04.1940, 30.04.1946, 30.12.1948, 12.08.1950), 5 орденов Красного Знамени (12.04.1942, 20.09.1943, 03.11.1944, 28.10.1948, 01.06.1951), орден Суворова 1-й степени (15.08.1944), 2 ордена Кутузова 1-й степени (21.04.1945, 29.05.1945)…
Один из орденов Красного Знамени Лаврентий Цанава получил за убийство Соломона Михоэлса - народного артиста СССР, руководителя Государственного еврейского театра. Когда он находился в Минске, по приказу из Москвы, его заманили обманом на дачу Цанавы, расположенную в лесном массиве, раздавили грузовиком и подбросили на ночную улицу Бобруйскую, инсценировав несчастный случай. Смерть Михоэлса произвела широкий общественный резонанс. Для видимости было заведено уголовное дело. Цанава цинично клялся в прессе, что изобличит преступников. Хотя уже в те дни поговаривали о том, что сам же он все и подстроил. Но только на кухнях, шепотом.
Это преступление станет роковым для Лаврентия Второго, как называли его в близких кругах. После смерти Сталина, заметая следы собственных злодеяний, Лаврентий Берия постарается избавиться от своих подельников. Не пощадил он и Цанаву, обвинив его в злоупотреблении властью. На слезные письма Ворошилову и другим руководителям Советского государства, которые писал из тюрьмы некогда всесильный палач, никто не ответил. Смерть настигла Лаврентия Цанаву раньше суда. 12 октября 1955 года он умер в больнице Бутырской тюрьмы «в результате недостаточности сердечной деятельности на почве резкого склероза венечных артерий и хронической аневризмы сердца». Не исключено - сам ускорил свой уход из жизни или ему помогли в этом.
Но прежде чем состоится справедливое возмездие, Лаврентий Цанава еще будет долгих десять лет выслеживать своих жертв, держа в страхе всю республику…
Учитывая ошибки, допущенные предыдущей зимой, в канун 1946 года город восстановил отопительные системы. Была введена в строй действующих Комаровская теплоцентраль, обеспечившая теплом Академию наук, клинический городок, корпуса политехнического института и Дом печати. Продолжалась заготовка и доставка дров. А вот ситуация с обеспечением населения картофелем повторилась. Лето выдалось дождливым, картошка не уродила. Организации облпотребсоюза в середине октября поставили городу только около половины от запланированного объема овощей и картофеля. Заводские столовые, в которых питалась значительная часть населения, могли оказаться без продуктов. Пришлось даже вскрыть бурты с семенным фондом. Но и это не спасало. Картофель в них был величиной с грецкий орех. Докладывая о положении дел на заседании райкома партии, начальник ОРСа завода имени Ворошилова достал из кармана спичечный коробок, в котором лежало… две картофелины…
«Это - тебе, это - мне, это - опять мне, это - снова мне…», или О том, как делили гуманитарную помощь
Картина первых послевоенных лет будет неполной, если я не скажу о такой бытовой детали, как одежда. Ходить было попросту не в чем! Даже руководящие работники города донашивали то, что сохранилось с довоенного времени. Перешивали шинели, перелицовывали брюки. Я не мог постирать нательное белье - не было сменной пары. Как-то спросил Александра Кузьмина, который руководил в райисполкоме отделом гособеспечения:
- Может быть, у тебя хоть какие-нибудь подштанники завалялись?
