Винни садится на стул около двери и, осторожно установив на колени тарелку, принимается есть.
– Знаешь, как Донна беспокоилась за тебя? Она сказала, что ты был с Мики. Я и не знала, что с тем самым Мики, пока она не сказала, что он был с Джеком, когда тот потерялся.
Я оглядываюсь назад, пытаясь понять, где он с Дианой, в какой они комнате.
– Мики пришел с тобой?
Я киваю.
– Донна повела его к Джеку.
– А, ну поглядим, как все пойдет. Если они продержатся пять минут, значит, все у них будет в порядке. У них немного дебильные отношения. – Она замолкает, и ее вилка с куском омлета останавливается на полпути ко рту. – Он тебе нравится, да?
Я молчу. Он мне больше, чем нравится.
– Ну, ненавижу сообщать плохие новости, но на твоем месте я бы начала собирать кусочки своего разбитого сердца прямо сейчас.
Я хмурюсь. От ее слов мне становится плохо, хоть я и не уверен, что она имеет в виду.
В глубине коридора открывается дверь, и оттуда выскальзывает Донна.
– Оставила их разбираться, – говорит она тихо.
– Ты не принесла ушные затычки? – спрашивает Винни.
Доннин взгляд на нее заставляет меня улыбнуться, но только до тех пор, пока Винни не произносит:
– Погоди, когда они начнут трахаться. Тогда пожалеешь, что ничего не взяла.
На секунду мир опрокидывается, и я чувствую, как начинаю заваливаться набок. Меня останавливает твердый дверной косяк. Я переношу на него весь свой вес, стараясь не держаться за него слишком заметно.
Глупые, глупые, глупые чувства. Как будто бы я не знал, что это случится, что мое тщательно склеенное сердце будет с такой легкостью вскрыто.
Выходит, мы все-таки притворялись – и только. Ничем иным, кроме притворства, это и быть не могло. На что я рассчитывал?
– Данни? Ты в порядке? – Донна дотрагивается до меня.
Я киваю, зафиксировав взгляд на свете в прямоугольнике кухонного окна.
– Мне надо идти, – бормочу, выходя в коридор. Я концентрируюсь на фиолетовой двери. Мои конечности не сгибаются. Я сделан из сломанных веток. Из мертвого дерева.
Донна зовет меня, но я больше не могу здесь оставаться.
Глава 39
Люди эгоистичны
Тот подвал в Сохо, где я порой чиню телефоны, по крайней мере отчасти дурит своих покупателей. Два парня-китайца покупают на eBay неисправные телефоны, чинят их, а потом продают. Работа для меня есть у них не всегда, но сегодня, еще даже не спустившись по лестнице, я вижу, что подвал заставлен коробками с запчастями, а значит работы невпроворот.
Они рады мне, а я рад занять себя чем угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о прошедших часах.
***
Позже я пополняю свои припасы – покупаю у парня, который торгует всякой всячиной в переходе, несколько банок консервов, туалетную бумагу, мыло и обезболивающее, а потом медленно бреду назад в свою нору. Плечо болит даже после таблеток. Днем боль стала сильнее. Все из-за стресса.
Я думаю о Мики – мне хочется верить, что Джек присматривает за ним. Говорю себе, что пока они у Донны и Винни, с Мики все будет в порядке. Но потом вспоминаю, как Мики рассказывал о том, что не может справляться с эмоциональностью Джека. Вспоминаю, что произошло в прошлый раз. Я не знаю, что делать.
Может быть, позже я ему позвоню. Мы же друзья – это не изменилось.
Синее небо становится серым. Снег, правда, не идет. Просто холодно. Я сворачиваю на дорогу, ведущую к тупику у бассейна. Думаю об акулах, о Кукольнике, о том, что сегодня постараюсь следить за ним более незаметно.
Моя голова так плотно забита акулами, что я не смотрю перед собой, как обычно, и потому, когда чей-то знакомый голос – но не Майло – окликает меня, чуть не роняю пакеты на землю.
Я опускаю глаза и обнаруживаю, что на земле у фанерной двери сидит, обнимая свои коленки, Мики. Когда я подхожу ближе, мне становится видно, что на носу у него какое-то воспаление или, может, синяк – словно его кто-то ударил.
Джек?
Я бросаю покупки на мерзлую землю, и мне все равно, что консервные банки раскатились в разные стороны.
– Что случилось? – Я опускаюсь на корточки. Хочу дотянуться до него, прикоснуться к нему.
Мики с неловкой улыбкой касается своего носа.
– Опять грохнулся в обморок. У Донны. Кажется, будто он сломан, да? Я типа как убедил себя, что не сломан. Но он болит.
Я не знаю, сломан он или нет. Таблетки, возможно, помогут. На холодной земле позади себя я нашариваю пакет.
– Вот. Поможет снять боль.
– Спасибо, Данни. – Я смотрю, как движется его горло, пока он глотает таблетки. Испытываю облегчение, когда он не просит воды, потому что у меня ее нет. – Я не слышал, как ты ушел.
Он криво улыбается мне, его глаза яркие и какие-то грустные. Он такой симпатичный.
– Мне надо было кое-что починить. – Я пытаюсь не смотреть, но мои глаза остаются на его лице как приклеенные. Несмотря на синяк, его нос по-прежнему идеален. Если это дело рук Джека… Я закрываю глаза и трясу головой. Мы не все акулы, напоминаю себе.
– Если ты думаешь, что это Джек, то он не при чем. Он не бил меня. Я правда просто вырубился, и все. И, очевидно, влетел лицом в тумбочку возле кровати.
Неужели мои мысли так очевидны?
