Склонившись вперед, Шелк задрал кверху поврежденную ногу, спустил чулок и размотал повязку наподобие полосы тонкой замши.
– Ты, Бивень, когда-нибудь видел такие?
– А что это, патера? Вроде бы кожа?
– Нет, нечто намного, намного сложней, – объяснил Шелк, швырнув повязку мальчишке. – Будь добр, окажи мне любезность. Поддай ее посильнее ногой, чтобы о стену как следует шмякнулась.
Бивень в изумлении разинул рот.
– Если боишься сломать что-нибудь, швырни три-четыре раза об пол. Только, наверное, не здесь: здесь ковер. Вон там, где голые доски. И не забудь, посильнее.
Так Бивень и сделал.
– Горячая стала, – заметил он, возвращая повязку Шелку.
– Да, так и должно быть.
Повязка туго стянула ноющую лодыжку.
– Как видишь, – удовлетворенно улыбнувшись, продолжил Шелк, – это отнюдь не просто полоска кожи, хотя, возможно, внешняя ее часть – действительно кожа. Внутри же находится тончайший, не толще золотого лабиринта карточки, механизм. При встряске он поглощает энергию. В покое выделяет часть ее в виде тепла, а другую часть, как мне объяснили, в виде звука. Звука, которого мы не слышим – наверное, оттого, что он слишком тих либо слишком высок. Ты сейчас слышишь что-нибудь?
Бивень отрицательно покачал головой.
– И я не слышу, хотя улавливал на слух многое из того, чего не мог расслышать патера Щука, – к примеру, как скрипели петли садовой калитки, пока я их не смазал.
Умиротворенный воздействием повязки и мягкостью кресла, Шелк покойно откинулся на его спинку.
– А изготовлены эти чудотворные повязки, следует полагать, в Круговороте Короткого Солнца, подобно стеклам, Священным Окнам и великому множеству прочих вещей, которыми мы до сих пор пользуемся, но не способны заменять новыми.
– У них же ученые были, патера! Майтера Роза так говорит.
– Жур-равль… Хор-роший! – прокаркал Орев.
Шелк рассмеялся:
– Это он научил тебя говорить так, пока крыло вправлял? Бестолковая птица! Действительно, доктор Журавль тоже своего рода ученый – по крайней мере, разбирается в медицине, то есть сведущ в науках куда лучше большинства из нас. Он и одолжил мне эту повязку, однако через несколько дней ее нужно будет вернуть.
– Такая штука, патера, должно быть, стоит карточек двадцать, если не тридцать.
– Больше, еще больше. Чистика знаешь? Высокого роста, бывает у нас на жертвоприношениях по сциллицам.
– Кажется, знаю, патера.
– Квадратная челюсть, широкие плечи, уши оттопырены. Носит полусаблю, обут в тяжелые башмаки.
– Ну да. Так-то я, патера, знакомства с ним не вожу, но о ком разговор, понял.
Тут Бивень слегка замялся; симпатичное, юное лицо его омрачилось серьезностью.
– Все говорят, от него только и жди беды. Подвернешься ему под горячую руку, живо с ног полетишь. Отца Ломелозии как-то угораздило…
– Прискорбно слышать, – вздохнул Шелк, рассеянно перебирая вынутые из кармана четки. – Попробую поговорить с ним на сей счет.
– Не надо, патера. Лучше держись от него подальше.
Шелк покачал головой:
– Не могу, Бивень. Не могу, если намерен исполнить свой долг. По сути, Чистик как раз из тех, к кому я должен держаться поближе. Навряд ли даже Иносущий… да и в любом случае уже поздно. Я как раз собирался рассказать, что показывал Чистику эту повязку, и, по его словам, она стоит гораздо, гораздо дороже. Однако это не главное. Случалось ли тебе задаваться вопросом, отчего так много знаний осталось в прошлом, в Круговороте Короткого Солнца?
– Наверное, те, кто знал о таких вещах, не пошли в наш круговорот, патера.
– Ясное дело, не пошли. А если и пошли, то поселились не здесь, не в Вироне. Однако многие их познания оказались бы для нас весьма ценными, а они наверняка отправились бы сюда, если б так велел Пас.
– Вот летуны, патера, умеют летать, а мы – нет. Помнишь, мы вчера одного видели? Сразу после игры в мяч. Совсем низко шел… Вот чему мне тоже хотелось бы выучиться! Выучиться летать, как они. Как птицы.
– Летать – нет! – объявил Орев.
Шелк, смерив долгим изучающим взглядом пустотелый крест, подвешенный к четкам, уронил четки на колени.
– Сегодня вечером, Бивень, меня познакомили с человеком немалых лет, обладателем воистину экстраординарной искусственной ноги. Чтобы собрать ее, ему потребовалось приобрести целых пять сломанных либо сносившихся ног, однако его рукотворная нога в точности такова же, как те, которыми располагали первые поселенцы… ничуть не хуже протезов, принесенных ими из Круговорота Короткого Солнца. Когда он показал ее мне, я сразу подумал: как бы чудесно было, если б мы ныне могли изготовлять подобные вещи для майтеры Розы, для майтеры Мрамор, для всех слепых и увечных нищих! Умение летать, разумеется, тоже великолепно. Мне самому с детства хочется полетать, и, может статься, секрет тут один и тот же. Возможно, умея изготовлять такие чудесные ноги для тех, кто в них нуждается, мы могли бы делать и чудесные крылья для всех желающих ими обзавестись.
– Да, патера, то-то было бы здорово!
