– Ха! – Победно крякнув, Ремора наконец выдернул нож из дерева и с низким поклоном вернул Синели. – Твое оружие, драгоценнейшая. Да, я знал: по слухам, квартал этот крайне… э-э… суров? Жесток. Беззаконен. И сломанный столик отметил сразу же, но даже не думал… Патера, мое… э-э… наше восхищение тобою уже весьма велико. Но мое восхищение теперь… м-м… не знает… э-э… м-да.
Оборвав фразу, он уселся на место.
– Вот об этом-то я, патера, и хотел сообщить. Возможно, ты представляешь себе, как… э-э… как мы с Кетцалем…
С этим он перевел взгляд на Синель.
– Как известно сему благочинному авгуру, я… э-э… близкий друг и заступник, так сказать, «прошен ами» Его Высокомудрия, моя драгоценнейшая. Несомненно, с сим… э-э… оборотом речи ты уже знакома. В страже меня именовали бы его адъютантом, но, как лицо духовного звания, я называюсь его коадъютором, э? Таков уж наш формальный, официальный слог, самое точное выражение. И я как раз собирался отметить, что мы пристально следим за успехами патеры и не устаем ими восхищаться. Легко ли ему служилось? О нет, ничуть! Препон на его пути оказалось немало: ведь поле ему досталось отнюдь не из легких для вспашки! Сей нищий, но столь дорогой бессмертным богам мантейон, знаешь ли… э-э… вовсе не мирное пастбище!
– Совершенно с тобою согласна, Твое Высокопреосвященство, – кивнула Синель.
– Он должен был прийти к нам за… э-э… за помощью, а? Следовало обратиться… прямо, откровенно, без обиняков воззвать к Его Высокомудрию и ко мне. Изложить, как говорится, дело. Понимаешь, к чему я веду? Однако мы-то тем более, э?.. Тем более должны были сами, не дожидаясь всего упомянутого, предложить помощь! Да, в самом деле! Обеспечить незамедлительную помощь Капитула и… э-э… и не только! И много более! Много более и гораздо скорее!
– Мне не удалось добиться разговора с тобой, – несколько суховато пояснил Шелк. – Твой протонотарий любезно сообщил, что все твое внимание поглощено неким кризисом.
Ремора досадливо крякнул:
– Вне всяких сомнений, так оно и было, патера. Сколь часто мне кажется, что единственная моя задача, вся моя… э-э… служба состоит единственно из противоборства с нескончаемой… м-м… лавиной неумолимых кризисных ситуаций одна серьезней другой!
С запада донесся нарастающий, набирающий силу рев воздушных сопел: вдоль Солнечной мчался на полном ходу вооруженный, бронированный пневмоглиссер городской стражи. Ремора, ненадолго умолкнув, прислушался к вою двигателей.
– Такова, – выдержав паузу, продолжал он, – наша… э-э… неизменная политика в отношении юных авгуров. Пойми, патера: им нужно дать… э-э… как говорится, опробовать крылья. Наблюдая за первыми их полетами этак, со стороны. Без церемоний, если можно так выразиться, выталкивая птенцов из гнезда. Понимаешь, о чем я? Все это – экзамен, испытание, и ты выдержал его весьма… э-э… достойно.
Шелк склонил голову.
– Безмерно польщен, Твое Высокопреосвященство, хотя вполне сознаю, что не заслуживаю таких похвал. Однако сейчас мне, пожалуй, представилась лучшая возможность доложить – доложить неофициально – о величайшей чести, коей не далее как сегодня удостоила наш злополучный мантейон сама…
– «Злополучный»? Я не ослышался, патера? Вот этот ваш мантейон?.. – Улыбка Реморы обратила все возможные трудности в сущие пустяки. – Да, он… м-м… э-э… как ты и говоришь, продан с торгов. Однако продажа – всего лишь юридический ход, э? Формальность чистой воды. Понимаешь, к чему я? Попросту хитрость… э-э… стратагема старика Кетцаля. Новый владелец… э-э… м-м… как бишь его по имени…
– Кровь, – подсказал Шелк.
– Нет, нет, не то. Что-то куда более обычное, э?
– Мускус, – негромко пробормотала Синель.
– Совершенно, совершенно верно. Действительно, Мускус. Довольно нелепое имечко, э? С позволения заметить, младенцы, как правило, не пахнут и вполовину столь же… э-э… благоуханно. Однако этот Мускус погасил за вас налоговые недоимки. Так владельцем недвижимости и стал. Понимаешь, о чем речь? Уплатив налоги и прибавив еще чуточку сверху. А здания здесь настоятельно нуждаются в… э-э… обновлении, а? Как ты, патера, заметил сам. Вот он этим пусть и займется, э? Отчего б нет? Пускай возьмет на себя издержки, но барыши оставит для нас, э? А в итоге пожертвует все это нам безвозмездно. Вернет всю собственность Капитулу, э? В порядке благого деяния.
Синель покачала головой:
– Сомневаюсь, что…
– У нас имеются методы убеждения, моя драгоценнейшая, вот увидишь. Особенно у дорогого старины Кетцаля. Что-что, а убеждать он умеет великолепно. Власть… э-э… Пролокутора Капитула, а также влияние на Аюнтамьенто, э? Немалое… э-э… должен заметить, влияние, даже сейчас. Целый арсенал средств убеждения, каковые он… э-э… каковыми мы можем – и не преминем! – воспользоваться в любом случае наподобие… э-э… сего, нынешнего. Случая с твоим мантейоном на Солнечной улице, патера.
– Мускус – всего-навсего владелец согласно купчей, – заметил Шелк. – Настоящий хозяин – Кровь, и именно Кровь грозится сровнять здесь все с землей.
