– То есть он еще… не произнес ни слова, ни разу не поднял головы, не огляделся вокруг? Ни разу за три сотни лет?
– Чуточку больше. Нас ведь, прежде чем погрузить на борт, копили лет этак двадцать.
«Этот человек появился на свет примерно в то же время, что и майтера Мрамор, – подумалось Шелку, – и, кстати, примерно в одно время с Молотом. Сейчас она стара, изношена, не слишком далека от смерти, однако Молот по-прежнему молод, силен, а этот еще не родился!»
– Можно, конечно, разбудить его хоть сейчас, – заметил Молот. – Проще простого: покричать в ухо, по груди постучать… только ты этого не проделывай.
– Не стану, – выпрямившись, заверил его Шелк. – Это запустит его мыслительные процессы?
– Они уже запущены, патера. Без них Конечной Сборки не завершить: надо же убедиться, все ли работает штатно. Запустили, да так и оставили. Только прикрутили малость, если понимаешь, о чем я, так что срок службы агрегатов практически не сокращается. Он вроде как понимает, где находится, и разговор наш слышит, но особого смысла в нем не находит. Не задумывается ни о чем. Однако если вдруг что случится, вроде пожара в расположении, тут же проснется. С полным набором постоянных приказов-инструкций.
– Мне крайне не терпится задать вопрос обо всем том, что ты рассказывал, – признался Шелк. – И не один вопрос – с полдюжины. Очень надеюсь, ты на них не рассердишься, хотя можешь счесть их невежливыми… но прежде всего скажи: с прочими спящими здесь солдатами дела обстоят точно так же?
– Не совсем…
Тревога в голосе Молота живо напомнила Шелку о его недовольстве по адресу Аюнтамьенто.
– После того как некоторое время бодрствуешь, отключиться куда труднее. Видимо, из-за того, что нового вокруг происходит куча. Понимаешь, о чем я?
– Думаю, да, – кивнув, подтвердил Шелк.
– Поначалу-то кажется, будто просто лежишь да лежишь. Будто бы что-то не так. Будто бы ты вообще не собираешься засыпать, а значит, можно и встать – разницы никакой. На самом деле, конечно же, не встаешь, но постоянно об этом думаешь. Думаешь, думаешь и, наконец, говоришь себе: ладно, делать все равно нечего, вспомню-ка я лучшее из случившегося – к примеру, как Шихта патрон задом наперед зарядил. Так дальше и продолжается, только со временем все начинает выглядеть не совсем таким, как было на самом деле, и ты – может, вовсе не ты, а кто-то другой, и…
Осекшись, Молот заменил недостающие слова странным, незавершенным жестом.
– Честно говоря, не могу я этого объяснить.
– Напротив, – возразил Шелк, – по-моему, ты объяснил все как нельзя лучше.
– И еще все темнее становится… Ладно, патера, я ведь еще кое-что хотел тебе показать. Идем. Надо туда, вдоль задней стены, пройти малость.
– Будь добр, сын мой, повремени минутку.
Водрузив правую ногу на нижнюю поперечину стеллажа, Шелк размотал одолженную Журавлем повязку.
– Ты не против, если я, занимаясь вот этой штукой, задам пару вопросов?
– Конечно. Валяй.
– Не так давно ты упоминал о майоре, которому предстоит решить вопрос о моем аресте. Полагаю, он – старший из бодрствующих офицеров?
– Да, – кивнул Молот, – он и есть настоящий ДР, дежурный по расположению. Мы с сержантом и все прочие наши – наряд под командованием ДР, но тоже зовемся дежурными по расположению: так уж у нас принято.
– Понимаю. А вопрос мой вот в чем: отчего этот майор, да и любой офицер – офицер, тогда как ты лишь капрал? И Песок… если уж на то пошло, отчего он – сержант? Казалось бы, все вы, солдаты, взаимозаменяемы…
Молот умолк, застыл без движения, словно статуя. Молчал он так долго, что Шелком овладело нешуточное смущение.
– Прошу простить меня, сын мой. Я ведь заранее опасался, что мой вопрос может оказаться обидным, хотя ничего обидного в виду не имел, но, увы, действительность превзошла мои худшие опасения. Беру свой вопрос обратно.
– Не в том дело, патера. Мне просто обдумать все нужно как следует, прежде чем рот разевать. Похоже, ответ тут не один.
– Мне и один ни к чему, – заверил его Шелк. – Бестактный вопрос, заданный из праздного любопытства… подобных вопросов вообще не стоило бы задавать.
– Ну, для начала: по сути, ты прав. Базовый комплект оборудования у каждого практически тот же, однако ж программные средства разные. Капралу положено знать кучу того, что майору без надобности, и, видимо, наоборот. Возьмем для примера мой говор. Ты разговариваешь по-другому, верно? Хотя оба мы говорим на одном, лохмать его, языке… прошу прощения, патера.
– До сих пор твоя речь не казалась мне сколь-нибудь странной или необычной, – с осторожностью ответил Шелк, – но теперь, обратив на нее внимание, я вынужден согласиться: да, ты, несомненно, прав.
