Его поддержала Катя, и так твердо, что они вместе вполне убедили хозяев, да и Вивьен подтвердил, что дал обещание классной даме этих детей, что не будет их угощать ничем подобным. Казалось, он вообще взял шефство над россиянами и, стараясь познакомить их с разными сторонами жизни Парижа, всячески оберегал от возможных неприятностей. Ребята все более проникались к нему доверием, а Нюша – восхищением, словно в этом молодом человеке воплотился сам Оскар Уайльд, который после Фединой пьесы привлекал ее внимание не только как писатель, живший она забыла когда, а как принц из романтической сказки.
Время близилось к девяти, и сам Вивьен напомнил об этом. Попрощавшись с новыми знакомыми, обменявшись, как положено, адресами в наивной уверенности, что обязательно ими воспользуются, подростки обнялись и расцеловались на прощание. Местные готы остались курить травку на площади Бастилии, а питерцы отправились домой в сопровождении Вивьена, Элои и Дидье, который всю дорогу смущенно молчал, несмело поглядывая на Федю и с опаской на Кирилла. Только у дверей общежития, когда уже было произнесено: «Au revoir!», он вдруг спросил:
– А вы были на кладбище Пер-Лашез?
Федя резко остановилась:
– Еще нет. Нам обещали после Нового года, перед отъездом. Ведь там
– Да, – почти робко кивнул ей в ответ Дидье. – Тебе, вам всем непременно нужно увидеть это надгробие. Там происходят мистические вещи.
– Какие? – Глаза Феди, как успел заметить Кирилл, стали опасно похожи на глаза рыбы-удильщика.
– Там крылатый сфинкс, – продолжил Дидье. – К нему приходят, чтобы поцеловать его.
– Как? Прямо каменный памятник? Не прикоснуться, а поцеловать? – Нюша зарделась и украдкой взглянула на Вивьена, который не сводил с нее глаз.
Тот кивнул в ответ.
– Да, – продолжал Дидье. – Есть поверье, и, насколько я знаю, это очень серьезно. Тот, кто влюблен, должен поцеловать сфинкса – и тогда не потеряет свою любовь никогда.
– Ну, это для влюбленных! – усмехнулся Артем. – Нам-то что?
– Да! – сказал Вивьен и смерил Артема слегка насмешливым взглядом. – Для взрослых влюбленных людей.
– Признайся, Вивьен, – с некоторой дрожью в голосе проговорила Нюша, – ты уже целовал сфинкса?
– Нет, – спокойно ответил Вивьен, пристально глядя на девушку, так что она залилась краской.
– Ну он же сказал: это для взрослых, – нервно вставил Артем.
– Так я уже повзрослел. – Вивьен снова смерил его взглядом, и у Нюши перехватило дыхание.
– Пойдемте, нам пора, – решил прервать этот не совсем понятный разговор Кирилл.
– Нет, подожди, мне интересно, – шепнула Федя и обратилась к Вивьену: – Это можно просто прийти, в любой день, поцеловать сфинкса и быть уверенным: что ни случись, ты не расстанешься с тем, кого любишь?
– Именно, – улыбнулся ей Вивьен.
– Как жаль, что я еще… – начала она нарочито бодрым тоном, но вдруг запнулась, мельком взглянув на Кирилла, бросила: – Всем пока, – и скрылась в дверях общежития.
Кирилл тоже быстро пожал парням руки и исчез. Вслед ему печально смотрел Дидье.
– Ну так что? Пойдем на кладбище? – спросил Вивьен, явно обращаясь к Нюше.
– Конечно! – Она была готова бежать туда прямо сейчас, если только Вивьен протянет ей руку.
– Думаю, уже поздно, – строго сказала Катя, видя, что Артем готов стукнуть Нюшу кулаком по лбу, и заметила благодарность в глазах друга, которая после следующих ее слов сменилась отчаянием. – Слушайте, а приходите к нам на Новый год, после общего праздника, – добавила она и улыбнулась. – Аu revoir, мальчики! Нюшка, пошли!
Элои бесцеремонно чмокнул ее в щеку. Она было отстранилась, но потом, ответив ему тем же, убежала вслед за Федей и Кириллом.
Нюша посмотрела на Артема: он не собирался уходить и оставлять ее наедине с французами.
– Ладно, пока! – буркнула она, стараясь не смотреть на Вивьена.
– Мы придем тридцать первого, – сказал он вместо прощания и, развернувшись, зашагал прочь от общежития.
Элои и Дидье поспешили за ним, коротко кивнув Артему.
– Ты что? Собралась с этими пацанами на кладбище?! – набросился на Нюшу Артем, когда они остались вдвоем.
– Не твое дело! – грубо отрезала она.
– Как это – не мое?! – выпалил он, потом смутился и добавил: – Ну да, не мое. Мне вообще по́ фиг! Но ты тут не одна и не с мамой. Если они тебя обкурят своей марихуаной, разбираться потом будет Mme Valerie. И нам всем достанется.
– Ой, молчи лучше, воспитатель! – Нюша не на шутку разозлилась. – Ничем они меня не обкурят. Они воспитанные, умные, взрослые парни! Это в Питере тебя скорей обкурят. Я знаю, что говорю. А Вивьен – утонченный эстет, в отличие от тебя!
– А ты – наивная дура! – услышала она в ответ и увидела сердитую спину Артема, который хлопнул дверью прямо перед ее носом, благо французов уже не было видно.
Оставшись одна, Нюша вдохнула вечерний парижский воздух, голова ее кружилась от счастья, и от этого кружения все мысли, подчиняясь силе (Кирилл сказал бы какой) вылетали прочь, оставляя место только чувствам. Ее ждало, она верила, великое счастье.
