– Что ж ты тогда в Ротонду поперлась, если в волшебство не веришь? – засмеялся Артем.
– А я со всеми.
Голос Нюши был настолько убедительным, что Артем даже не нашелся что сказать. Только смотрел на нее, удивляясь все больше.
– И вообще, желание – это желание, а не волшебство. Это, как там, аутотренинг! – добила она своей логикой.
Они поговорили о чехах, которые, как им казалось, не могли конкурировать с ними, и повеселели совсем.
На вечернюю репетицию пришли зрители: несколько парижан из выступавших привели своих друзей. Они объяснили, что очень хотят показать им чудесную пьесу об их любимом писателе, созданную русской девушкой, что они в восхищении, а товарищи на следующий день могут и не попасть на фестиваль. Мme Valeria решила, что со зрителями репетиция пройдет даже лучше, и позволила французам остаться.
Зрители аплодировали. Особенно трое парней. Они даже кричали «браво!», когда на сцене появлялись Катя и Нюша, чем сначала очень смущали девочек. Но потом актрисы привыкли. Новые знакомые даже не хотели уходить, но ребятам требовалось выспаться.
Утром, после удачного прогона, они были готовы показать свою постановку. Выступать пришлось вторыми – к их радости, после труппы из Чехии. Так получилось по жеребьевке.
– Какое странное чувство, – задумчиво проговорила Федя. – Вроде бы нужно переживать, бояться: тут все такие крутые, прямо профессиональные театры. А я спокойна, словно в зоопарке выступаю, честное слово.
– Федя, ты латентная националистка! – засмеялся Артем.
– Какая-какая? – не поняла Нюша.
– Скрытая… – вздохнула Катя. – Нюша, носи с собой толковый словарь.
– Почему это я националистка? – Федя даже слегка обиделась. – Я, наверное, тупо выразилась, и ты не понял. Я хотела сказать, что не чувствую страха.
– Ну я так и понял, что звери и иностранцы для тебя на одном уровне! – Артем обхохатывался.
– Да нет же, нет! – Федя почему-то злилась, вместо того чтобы принять все в шутку.
Кирилл молча смотрел на нее и ничего не говорил, только хмурился, и Федя тоже нахмурилась:
– Артем, почему ты считаешь, что я людей боюсь больше, чем зверей?
– Нет, я не это сказал, – продолжал веселиться Артем. – Я сказал, что для тебя граждане других стран, а возможно, вообще все непетербуржцы, как звери, только в клетках закона например, то есть безопасные.
– Ну хватит троллить Федю! – буркнул Кирилл, заметив, что подруга сейчас расплачется.
– Я не националистка никакая. Мне правда странно все это. Как будто я во сне, и я понимаю, что вижу сон, и поэтому, наверное, не боюсь. А про зоопарк не знаю, почему вырвалось, – нервно пробормотала Федя.
Артем хотел было уцепиться за образ сна и продемонстрировать свою осведомленность в психоанализе Фрейда, но, увидев суровый взгляд Кирилла, только покачал головой:
– Ладно, Федечка, ладно. Тебе просто нестрашно, скажем это так.
– Я вот тоже не волнуюсь, – неожиданно поддержала Федю Катя. – Дома, перед своим жюри, чуть в обморок не упала.
– Это потому, что мы уже в Париже и дальше ехать некуда, – мечтательно проворковала Нюша.
– Вот это да! – восхитился Артем. – Нюшка, ты прямо в корень зришь!
Нюша покраснела.
В этот момент прибежала Mme Valeria и позвала ребят на сцену.
Кириллу было не по себе. Его смущало и отсутствие Тени – Лии, к которой он очень привык, – она так поддерживала его своей молчаливой игрой, а теперь действительно не хватало, словно бы части души. Какой чудесный ход придумала Федя! И на Федю он злился, что она никак не хотела понять его и была бестактной эгоисткой. Он поймал себя на том, что, возможно, она права: здесь всё ненастоящее, иллюзорное. На этом фестивале, конечно, а не там, в École Polytechnique.
Оскар Уайльд получился из него замечательный – усталый, печальный, разочарованный и отстраненный. На его фоне страстью блистала Нюша-поклонница; на сей раз ее старательное переигрывание можно было счесть за тонкую игру. Словом, они срывали аплодисменты.
– Какие молодцы! – радовалась Mme Valeria, когда опустился занавес, а зал еще продолжал рукоплескать. – Вы сейчас сыграли даже лучше, чем на конкурсе. Кстати, я видела вчера выступление наших ребят из интерната глухонемых, они тоже собрались и так замечательно выступили: monsieur André, вы видели его, он здесь один из главных, даже плакал. Кажется, наш интернат обеспечил себя еще субсидиями. Хорошо же? Кто-то из ребят получит достойное образование. Там, говорят, есть мальчик, очень хорошо соображающий в компьютерах.
– Может быть, ему тоже поучиться здесь? – вдруг обрадовался Кирилл.
– Ему предлагали, – улыбнулась Валерия Ивановна. – Он сказал, что подумает, ведь компьютерщиков неплохо и в России учат. А вот где там работать? Большой вопрос.
Они посмотрели выступление ребят из Берлина. Похихикали над немецким французским.
– Ну и пьеса у них! Обхохочешься! – смеялась Нюша. – «Золушка»! Нет, ну это даже я наизусть знаю!
