Через пару минут среди молчаливого мрака вечного покоя, который казался густым, материальным, вблизи широкой мощеной аллеи, открылся памятник прямо– угольной формы, закрытый прозрачным кубом от сумасшедших влюбленных, что, впрочем, нисколько не мешало видеть детали и совершать ритуал на новый лад. Он был светлым, почти белым. И резкая игра кладбищенских фонарей и теней выделяла сфинкса на нем так, что казалось, будто он не высечен из камня, а парит рядом с ним. При виде этого надгробия мрачность и жуткая таинственность ночного кладбища превращалась в торжественность музея, смешивая все чувства.
– Это он?! – прошептала Федя.
– Да, – ответил Дидье.
Они подошли, молча встали чуть поодаль. Вдруг Вивьен нарушил тишину:
– У нас десять минут, если мы, конечно, хотим возвращаться в душное общежитие, а не встретить Новый год здесь. Около него…
Нюша восхищенно взирала на Вивьена. Рядом с ним ей сейчас было все равно, где и что встречать. Она была готова остаться у могилы Оскара Уайльда хоть навсегда и поэтому не заметила, как Игорь Егоров вдруг достал из-за пазухи невесть откуда взявшуюся розу, быстро подошел к кубу и приложился к холодному стеклу губами. Потом он повернулся к ребятам, красный и как будто злой:
– Если хоть один из вас сейчас произнесет даже слово, хоть один из вас когда-нибудь заикнется о том, что видел, я за себя не ручаюсь! – Он грозил пальцем и пятился от надгробия в сторону тайного выхода.
Ребята смотрели на него, но молчали и даже не шевелились, напоминая экспозицию изваяний.
– Вот так. Я в общагу, если что, – закончил он и быстро ушел.
Игорь пролез через известный теперь вход-выход, огляделся и помчался к метро. Плохо соображая, не обращая внимания ни на что в этом бурлящем новогоднем котле, он спешил в общежитие, к своему ноутбуку. Он даже не зашел в комнату девочек, где оставшиеся дегустировали угощения, а сразу заперся у себя, где ночевали мальчишки. Ему нужен был скайп.
– Ты здесь? – Его собственный голос показался ему незнакомым. – Включи камеру, я хочу тебя увидеть.
– Не сто́ит, – услышал он в ответ. – Я плохо выгляжу.
– Мне все равно. Включи, пожалуйста.
Игоря трясло, он сам от себя не ожидал, что будет так говорить, что будет такое делать. Последние два месяца жизни полностью изменили его представление обо всем, включая самого себя.
Когда новенькая впервые вошла в класс, он обалдел от ее вида и манеры держаться. Сначала ему казалось, что эта девчонка – надменная дура или стерва, что теперь у девочек почитается за отвагу. Но, каждый день узнавая ее все ближе, он начал понимать, что по утрам теперь спешит в гимназию не только получать необходимые в будущем бизнесе знания – он хотел видеть ее. Сначала просто смотреть: этот черный цвет ее одежды и паук на рюкзаке завораживали. Потом переброситься парой слов… Он злился на себя и на то, что испытывал эти странные, незнакомые чувства, и на то, что Лия общается с ним так же, как с остальными. Только Феде и Кириллу она отдавала некоторое предпочтение, и это вообще выводило его из себя. Но он терпел и ждал, что однажды… Дальше было множество вариантов – от спасения Лии от хулиганов до простого новогоднего вечера, где угодно, хоть в Париже. А потом он узнал от Нюши, что Лия серьезно больна. Эта поездка в Париж была ему необходима, как и всем, но необходима вместе с Лией. Человек должен увидеть Париж. Ему казалось, что, если удастся уговорить отца оплатить поездку, получится подарок, пусть она и не узнает об этом. Поэтому он не продумал разговор на семейном ужине, и получилось сумбурно, неправильно, обидно – старший брат хорошо дал это понять. Зато он узнал про сестру. А узнав, рассказал про Лию, и отец все понял. И пообещал сделать все возможное. Но Лия не смогла полететь с ним. Игорь смирился и с этим. За несколько часов до отлета он принес ей в больницу ноутбук и настроил скайп, чтобы иногда общаться, но она предпочитала телефон, он же хотел видеть ее лицо.
– У меня нет волос, – сказала она тихо.
– Мне все равно. Глаза ведь есть? – холодея от того, что услышал, ответил Игорь.
Она включила камеру.
Лия была очень бледна и худа. И глаза, которые так хотел видеть Игорь, были так велики, словно на него смотрела инопланетянка. Или сфинкс.
– Я поцеловал его, – сказал Игорь и опять испугался своих слов.
– Говорят, он весь покрыт поцелуями, я сегодня прочла в Интернете. На фото он такой необычный.
Игорь словно не слышал ее слов.
– Я поцеловал памятник. – Он не стал уточнять, что тот теперь закрыт стеклом.
Она засмеялась тихонько:
– Он холодный? Очень?
– Я поцеловал его. – Игорь не мог остановиться. Он не знал, что можно сказать еще после этих слов. Ведь это все равно что прыгнуть вниз с десятиметровой вышки, не будучи уверенным, что внизу вода и достаточно глубоко. – Я поцеловал его. – Он слышал собственный голос как бы издалека.
– Я тоже поцеловала его фотографию час назад, – прошептала Лия в ответ.
«Она всегда будет со мной», – подумал Игорь, и эта мысль показалась ему страшной.
