Но, с другой стороны, Наум пропал, а Хлоя здесь, потому что ей нужна помощь, нужно поговорить, нужно уткнуться в его плечо и почувствовать себя в безопасности и хоть на время избавиться от давления и чувства вины. Хотя, по правде сказать, виновата во всем этом Анна – злая и несдержанная, неприятная женщина, злая и неумная, но не будет же Хлоя сейчас все это объяснять.
– Не хочешь мне все объяснить? – с вызовом спрашивает Илья и ставит перед ней бокал с вином.
Нет, Хлоя не хочет ничего объяснять – она поняла это точно.
– Чего ты тогда от меня хочешь? – спрашивает Илья.
Хлоя молча пьет из бокала.
Илья начинает закипать.
– Зачем ты пришла сюда?
«Потому что люблю тебя».
– Я ясно сказал тебе, чтобы ты пришла сюда жить, а не просто трахаться.
– Я пришла, потому что ты мне нужен.
– Ну нет. Так не бывает. Я сказал тебе: если любишь – живи со мной и расскажи мне все.
Хлоя чувствует себя загнанной, как всегда, хвост неприятно трепыхается внизу – бьет по табуретке.
– Как я уйду? – снова спрашивает она, протягивает руку и в знак примирения касается пальцами рельефных вен в самом низу его живота. Это всегда срабатывало, но сегодня Илья отпрянул, как будто рука ее и сама она в целом испортилась и стала заразной, неприятной и чужой.
– Пойду, – говорит Хлоя и выходит из кухни осторожно, чтобы Илья не заметил хвост.
– Стой, – вдруг говорит он и протягивает руку, чтобы остановить ее, и Хлоя, конечно же, поддается. Поворачивается к нему и смотрит на него долго, целую вечность, и он смотрит, как будто увидел впервые. Они молчат, но Хлоя знает, что между ними выросло какое-то ледяное плато и растопить его теперь почти невозможно. Вот, думает она, вот так всегда: я буду гладить твои жесткие волосы, целовать твои горькие губы, а ты меня – убивать. Я буду молчать тебе в шею, буду держать твои пальцы, крепко, скользко, а ты меня – проверять на прочность. Я буду укрывать тебя одеялом, а сама замерзать, покрываясь крупными мурашками, заметными под пальцами, ты будешь сжимать крупные вишни моих африканских сосков (это ведь ты сам так сказал) и брезгливо морщиться, потому что тебе это больше неинтересно.
Что? Спрашивает Илья. Что. И это не вопрос. Это тире, чтобы прервать затянувшееся молчание. Азбука Морзе пустоты.
Хлоя делает шаг назад, собирает волосы в хвост, выходит неряшливо, отовсюду торчат петухи. Надевает майку на голое тело, обходит Илью, замершего посреди кухни, и выходит курить на балкон. Илья идет следом, молча протягивает ей куртку, но она не берет, поворачивается спиной. Тогда он бросает куртку на перила, обхватывает ее сзади крепко, даже не продохнуть.
– Долго ты будешь играть со мной? – дышит ей в ухо Илья. – Я тебя не понимаю. Говори на моем языке, слышишь, говори со мной.
И вдавливает Хлою в перила. Она хватается за них, чтобы не упасть. Железные прутья оставляют следы – красные, даже сквозь майку. Все кружится перед глазами: дома, пустые улицы, корабли. Куртка срывается вниз. Следующая – она.
Илья заталкивает Хлою обратно в квартиру, прижимает к холодной северной стене лицом. Она не сопротивляется. Он задирает майку на ней и снимает свои звенящие джинсы. Хлоя молчит. Длинная рваная щель в ее гладкой спине расширяется, обнаруживая позвоночник.
Илья не замечает ее спины, он прижимается к ее спине животом и не чувствует ничего, кроме ярости.
– Раз ты приходишь за этим и только за этим, – говорит он угрожающе.
Потом приподнимает ее и входит – она поджимает хвост, но Илья не замечает и этого. Хлоя бьется о стену щекой – раз, второй, третий.
Илья стонет – громко, животно, жадно дышит ей в ухо, плюется ее волосами.
– Я не люблю тебя, поняла, – говорит он. – Я тебя не знаю.
– Да, – говорит она стене.
– Долбаная алкоголичка, – говорит он, вбивая ее в стену, как молоток гвоздь.
– Да, – говорит она стене.
– Пошла ты на хуй, – говорит Илья, скидывает ее с себя и уходит в ванну.
Хлоя некоторое время стоит все так же, прижавшись щекой к стене, слышит, как в ванной льется вода – долго-долго, как ниагарский водопад.
Потом она натягивает обратно майку и все остальное – трусы, штаны и свитер. Снова собирает растрепанные волосы в хвост, пьет на кухне вино из горла – танинное, терпкое, теплое.
Когда она в прихожей надевает сапоги, Илья выходит из ванной. На нем снова джинсы, они звенят.
– Завтра до двух я буду ждать тебя здесь, – говорит он. – Придешь – будем жить вместе. И сына твоего найдем. Не придешь – чтобы я больше тебя не видел.
Хлоя смотрит на Илью и улыбается. Он говорит:
– Ты совсем ебанулась, да?
Но она молчит. Так же молча выходит за дверь, спускается вниз и идет искать куртку под балконом.
Наум пытается встать, но каждое движение причиняет боль. Он упирается руками в снег, те дрожат и ничего уже не чувствуют – в основном от холода. По щеке куда-то за шиворот течет липкая теплая струйка, мальчик облизывает губы – они опухли и онемели, как будто в них вкачали обезбол. Но при этом больно.