– Зови, зови ментов своих. Ты бы лучше матери нервы не трепал. Из-за вас, козлов, она и бухать начала. Я бы тоже от вас съебался к херам.
– Ну вот и еби отсюда, – подал голос Толя. – Еби, пока цел.
– Ха-ха-ха, серьезно? Себя с пола собери сначала, чмо. И живете как бомжи какие-то. Тьфу.
Илья в четыре размашистых шага перепрыгнул через горы на линолеуме и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
– Это к-к-кто был? – спросил Наум, помогая отцу подняться.
– Да так, мамин один… приятель, – кряхтя, ответил Толя.
– Любовник, что ли? – Наум подал Толе очки. – Я ж не с-с-совсем дебил, пап. Чё ты со мной как с деб-билом-то?
Оставаться с Толей было невыносимо. Он молча принес ей подушку и кинул на диван, и она долго лежала в позе креветки, прижимая голову к коленям так сильно, что почувствовала сердце в затылке и еще в нескольких местах тела сразу. Как будто стереозвук.
Хлоя набрала Есе.
– Спишь?
– Уже нет.
– Прости. Можно прийти к тебе?
– А сколько времени?
– Половина первого.
– Ты с ума сошла? Что случилось?
– Я ухожу от Толи.
– Ты с дуба рухнула, Ань? Прекрати херней страдать.
– Иногда мне кажется, что ты никогда не была моей подругой.
– Иногда мне кажется, Аня, что ты зажралась.
– Пошла ты.
– Сама пошла. Бросаешь мужа, и ради кого?
– Боже.
– Ради какого-то члена случайного?
– Боже, боже.
– Тебе подшиться надо, я давно говорю. Ты пьяная?
– Какой кошмар.
– Вот именно. И вставать завтра рано. Иди проспись.
Хлоя бросила трубку.
Набрала Алку.
– Алло!
– Привет.
– А, здорово. Не спится?
– Можно к тебе приехать?
– Ой, прости, Ань, не очень это сейчас удобно.
В трубке повисла пауза. Хлоя физически чувствовала неловкость на том конце.
– Алл, ну мне некуда идти. Я ушла от Толи.
– Тьфу ты. Ох, Ань, ну тебе некуда, а я при чем?
– В смысле при чем? Ты же моя подруга…
– Ань, ну что ты начинаешь…
– Серьезно? Я единственный раз за двадцать лет попросила тебя о помощи, и…
– Блин, ну перестань.
– Алла…
– Давай знаешь как поступим? Ты позвони мне завтра, и мы что-нибудь придумаем, да?
– Ладно.
– Давай ложись спать и не дури.
– Я не хочу здесь больше спать, Алла.
– Ну книжку почитай тогда, – Алла хохотнула в трубку. – Мне пора. Давай, не кипиши.
Ночевать Хлоя поехала к Лене-алкоголичке, которая просто ответила «жду» и скинула адрес. Лена-алкоголичка жила у порта. В ее окна заглядывали краны – желтые и синие. Хлоя спросила, есть ли у Лены кровать, и та предложила ей упасть рядом. У Хлои не было сил – она просто выпила залпом рюмку холодной водки, заела морозным ломким салом и упала навзничь.
– С кем бы ты поцеловалась скорее, – спросила Лена из тьмы и одеяла, – с Басковым или Васей из группы?
– С Васей, – промычала Хлоя в подушку лицом.
– Ха. А с кем бы ты поцеловалась? С сантехником Сашей из группы или с Ромой Зверем?
– Может, и с Ромой.
– А он же выбыл.
– В каком смысле?
– Ну, не рукопожатный теперь.
– Ясно.
– А с кем бы ты поцеловалась? Со святым папаней или со мной?
Хлоя выгнулась лодочкой, чтобы поднять голову над подушкой, и прищуренными глазами посмотрела на Лену-алкоголичку. Та лежала без одеяла, в одних трусах и майке, сквозь которую выпирали ее неприлично острые соски.
– Тебя, – сказала она, падая обратно в подушку.
Лена помолчала немного, погрызла пальцы, потом положила руку Хлое между лопаток.
– А ты знаешь вообще-то, чем я зарабатываю на жизнь? – поинтересовалась она.
– Чем? – без всякого интереса спросила Хлоя. Она смертельно устала.
– Я регрессолог.
– Кто?
– Ну, я исследую прошлые жизни и помогаю другим путешествовать
– Куда туда? – Хлоя даже села и теперь, покачиваясь, смотрела на Лену-алкоголичку. Или нет – Лену-регрессолога. Лену – путешественницу в прошлые жизни.
«Вот это меня занесло», – подумала Хлоя.
– Туда. В твои прошлые реинкарнации. В место твоей силы. Туда, где есть ответы на твои вопросы.
– Шутишь?
– Нет. Хочешь попробуем?
Теперь Хлоя грызла палец. Предложение, конечно, заманчивое.
– А ничего, что мы выпили?
– Это не помешает. Скорее наоборот.
– Что я должна делать?
– Ложись! – скомандовала Лена-регрессолог.
Хлоя легла на подушку и даже накрылась одеялом до самого подбородка – как в детстве, когда простыл и тебя загнали в кровать.
Лена свернула и положила полотенце ей на глаза – возникла тьма, и во тьме замелькали желтые кровяные звездочки.
– Почувствуй фиолетовый цвет, – сказала вдруг Лена-алкоголичка из темноты не своим голосом. Голосом Лены-регрессолога. – Он у тебя в горле.
Это звучало как подсказка. Мысленно Хлоя нашла свое горло, звездочки во тьме замерцали фиолетовым.
– А теперь найди зеленый. В солнечном сплетении.
Хлоя внутренне заметалась.
– А где у меня солнечное сплетение?
Лена ткнула ее куда-то в одеяло на уровне живота.
– Тут.
Звездочки под полотенцем у Хлои стали зелеными.
– Представь лестницу.
Хлоя подчинилась и поймала себя на том, что воспринимает слова не как слова, а как фон, голос – как то, что описывает что-то, уже произошедшее, а не приказывает, как будто Лена просто идет рядом с ней и комментирует увиденное.
– Видишь лестницу?
– Вижу.
– Поднимайся.
– Она ведет вниз.
– Спускайся. Видишь дверь?
– Да.
– Открывай.
– Там свет.
За дверью – свет.