Я отказалась.
Ответила на все вопросы, заданные мне. Они были формальными: так положено, когда человек умирает в одиночестве. Хотя в факте самоубийства сомнений не было ни у кого.
После всей этой тягостной процедуры можно было получать разрешение на похороны.
Я поняла только то, что Рита, решившись уйти, выполнила данное мне обещание: никто посторонний в результате ее смерти не пострадал.
…Вот только я страдаю до сих пор. И больнее всего мне вспоминать тот вечер, когда ни взглядом, ни словом она не выдала себя и свое последнее в жизни решение. Кроме нежности и доброты, в ее глазах ничего не было. Как всегда, когда она смотрела на меня.
На поминках жена Ритиного брата спросила, не хочу ли я что-нибудь взять на память о Рите. Я ответила, что заберу маленькую акварель, которую когда-то нарисовал и подарил Рите мой муж: болотце, камыши, понурые деревца. И еще кружку с сердечком, красиво упакованную в целлофан с бумажным бантиком: я просто поняла, кому Рита приготовила подарок на день рождения, и решила его все-таки адресату передать – от нее.
А после, выбрав момент, когда нас никто не слышал, Ритина золовка сочла нужным объяснить мне: «Мы все равно опоздали бы. Эксперт сказал, что смерть наступила около шести часов утра…»
…Прошло почти десять лет. У меня родился сын. И о чем бы я ни писала, жизнь в моих историях всегда побеждает смерть, и рождаются дети, и возвращается любовь. Любовь – бессмертна.
Когда я вспоминаю про отпуск, то первым делом мне хочется голосом попугая из популярного мультика осведомиться: «Вы бывали на Таити?»
Нет? Ну и Бог с ним, с Таити! Потому что для меня вот уже шесть лет как нет в мире лучшего места для отдыха, чем Болгария.
…И я сразу как будто слышу дружный хор разочарованных голосов: «Болгария? Вот еще – лучшее место в мире! Гоа! Израиль! Египет! Крит! Турция, на худой конец! А то – Болгария…»
В общем, каждому – свое. Но шестой год подряд мы с моей подругой Аленой организуем нашу отпускную кампанию таким образом, чтобы в июле обязательно оказаться на Солнечном Берегу или в каком-то другом месте черноморского побережья Болгарии. Вчетвером: я, Алена, Петя и Сережа. Мужские имена принадлежат нашим сыновьям, разница в возрасте у которых – три года, в пользу Пети.
Каждый год, в марте (зябком и скользком, ветреном и неласковом, несмотря на два реально радостных праздника – Восьмое марта и день рождения моей подруги…) Алена активизируется и звонит мне: «Ну что, пора оформлять раннее бронирование!» И я, внутренне вздрогнув от необходимости что-то находить и сравнивать в интернете, с кем-то созваниваться и что-то срочно оформлять, от всей души благословляю на эти подвиги Алену. И она берется за дело.
… Все! Полдела сделано! Ситуация под контролем! В успехе я не сомневаюсь: будет выбран самый оптимальный вариант, ни одна валютная копейка «работающих женщин», как выражается Алена, не будет потрачена напрасно, накладок не будет. С нашей стороны, по крайней мере.
Алена необыкновенно предусмотрительна и рациональна, одним словом – практична. В ком-то другом меня это свойство характера, возможно, раздражало бы, но только не в ней.
…Просто когда-то, давным-давно, меня раздражало в Алене совсем другое.
К примеру, привычка к месту и не к месту декламировать стихи Марины Цветаевой или Константина Бальмонта. Двадцатый (во времена моей юности…) век на дворе, а она нет-нет да и заведет, мечтательно глядя в потолок: «Вы столь забывчивы, сколь незабвенны, ах, вы похожи на улыбку вашу…» И все это, представьте себе, относилось к однокурснику, чье лишенное выразительности лицо своими чертами более всего напоминало истукана с острова Пасхи! Правда, интеллектом он превосходил многих прочих, включая и меня…
Что еще?… Простейших анекдотов она часто не «догоняла». Приходилось дополнительно объяснять, и это было уже отдельным анекдотом. А если юмор совпадал с ее представлениями о смешном, смеялась, но в таком ритме, что я, кажется, в возникающих между ее «ха-ха-ха» паузах успела бы посмеяться еще…
Кокетничать, опять же, принималась, не считаясь с обстоятельствами или наличием сколько-нибудь подходящего объекта. Даже если мы были только нашим девичьим кружком – все равно! Начнет ручки свои рассматривать – крохотные, тоненькие, аристократичные – наследство от дворян по материнской линии… Глаза устанавливать – в сторону и вверх, чтобы ресницами до бровей достать… Тренировалась, что ли, в ожидании предстоящих увлечений?
И вообще…
