не стало смеха, рожи малюет щедро кровь,колокола молчат, немеют взоры —гримасой жуткой куклы10 баюкают детей,предсмертный ужас обнажил словес бессилье;поля – владенье крыс, мертвы глазницы окон,и тех, кто выстоял, на солнце сохнет саван;скорбь сострадания скрыло зубов оскалом —ботала стад звенят серебреников звоном;скребущий звук штыков пускай пронзает город;не слышно смеха – всё в огненном кольце,орошена слезами жен стыдливость:могильный плющ и всплески эха смерти;молчание, молочная сестра молчанью смерти,молчание родит молчанье в колыбели рук;сплошь пустота в глазах – что в них, никто не знает;нежность кругами стынет у сжатых губ;такой была судьба людей – я видел самый бледныйлик их на склоне дня: так бьется о землю плод;et j’ai mêlé ma voix aux flammes éparses et duresdont souffle après souffle on élevait dans l’ombreun mur pour protéger le silence de marbrepasteurs venant des blancs troupeaux de signes éternelsvieillards recroquevillés dans les langes des sillonsenfants ivres de merl’amour et la beauté autant que grains de sablebâtisseurs de vergers de champs de visionsporteurs de fardeaux légère est la peinequ’importe la douleur dont on connaît le nomquand le sens brille plus fort que l’éclat de la vie mêmepétri d’amour de fuites insenséesla toile d’araignée laisse échapper son fruitbâtisseurs de villes millénairesvenus des libres étendues de la marée des enfantsl’homme se souvient encore des pas de feuilles mortesdevant le taureau de minuit agitant Je foin des violentescroyancesle mépris sur la corolle gaînée de sa dallesous le sceau des orties et des loques de printempsсвой голос я смешал с дыханием палящим,чтоб вздох за вздохом поднималась теньюстена покоем мраморным молчанью;пастыри стад белорунных11 – знамения вещие,старцы седые в долгих морщинах рыхлых борозд,опьяненные морем дети,красота и любовь, и крупицы песка,искусники садов, манящих миражей,носители легкого груза и тяжкого бремени,что значит печаль, когда ее знаешь в лицо,когда смысл опаляет страшнее, чем жизни проблеск;окаменев из любви к бессмыслице бега,паутина печали упустила свой плод12;строители древних селений,пришедшие с вольных просторов детства приливов;человек еще помнит поступь мертвой травы,развороченной топотом бычим, необузданной верыростки,презрение к хрупкому хрусту стеблей,лоскутья весны на крапивных полях;
