— Бог ей простит. Сама не ведает, что творит. Жаль мне ее. Погубит ее Платон. Он эгоист, человек, разочарованный в жизни, лишенный веры во что-либо. На людей он смотрит, как на средство для достижения своих личных целей. Жизнь для него — комедия, а сам он — актер. Вместо лица у него маска, и весь он пропитан фальшью. Даже родину свою он приемлет постольку, поскольку она способствует его возвеличению. Для него нет ничего святого в жизни, он скептик и циник. Помню, как он однажды сказал нам: «Во имя такой маленькой и убогой страны, как Грузия, страны, обреченной на гибель, не стоит жертвовать собой».
— Негодяй! — возмутился Сандро.
— К несчастью, друзья Платона, поэты, не могут его распознать и считают гениальным человеком. А почему? Только потому, что и он называет их гениальными. По сути же дела он растлевает души, губит молодежь, заставляет ее подражать себе. Я не хочу, чтобы Нино досталась ему. Она — умная, честная, чуткая девушка. Родные подыскивают ей в женихи человека состоятельного, с положением и мало заботятся о том, чтобы он был честным и морально чистым. Когда я сегодня наблюдал за Нино, за ее поведением, мне показалось, что ее насильно вытолкнули на базар, обучив предварительно, как девушка выгоднее может продать себя.
Корнелий осушил стакан.
— И вот она Бетховену внимает… — произнес он экспромт.
Миха торопился возвратиться на концерт. Корнелий попросил его ничего не рассказывать Нино о сегодняшнем вечере, о том, где они были и что говорили о ней.
Было три часа ночи, когда Сандро и Корнелий ушли из духана.
На следующее утро Корнелий проснулся в комнате Сандро. В памяти его явственно возникли и концерт и ужин в ресторане. Лежа с открытыми глазами, он шептал стихи, сочиненные им вчера в духане. Он взглянул на Сандро. Тот крепко спал. Корнелий встал и присел к столу, взял лист бумаги и быстро записал стихотворение. Он исправил его несколько раз, потом переписал набело. Сандро проснулся только часов в десять. Он удивился, увидев Корнелия за письменным столом.
— Что ты там делаешь?
— Ничего, набросал тут кое-что, — ответил Корнелий и перевернул листок со стихотворением.
Сандро встал, подошел к раскрытому окну и взглянул на город. Зевнул, размял мускулы. Прошелся по комнате и присел на край кровати.
— Прочти, что ты там написал.
— Прочту, если никому об этом ничего не скажешь.
— Ладно.
Корнелий взял листок бумаги со стихотворением. Глаза его лихорадочно блестели. Листок дрожал в его руках. Наконец он взволнованно начал читать:
Сандро слушал затаив дыхание. На глаза его навернулись слезы. Это было для Корнелия лучшей оценкой его стихотворения.
Да будет счастье твое благословенно,
Поэт, всегда безумный и влюбленный.
Корнелий умылся, оделся и собрался идти на службу. Стихотворение «На концерте» он положил во внутренний карман пиджака и почувствовал такое успокоение, словно этим стихотворением искупил свою вину перед Нино. Зашел в кафе напротив оперного театра. Поспешно сел за стол, потребовал чаю и стал смотреть в окно, за которым виднелся театральный сквер. Сквозь ветви старых чинар проглядывало голубое небо. Корнелий вперил в него взор и унесся мыслями в мир, неведомый посетителям кафе. Воспоминания о вчерашнем концерте не покидали его. Казалось, кто-то тихо напевал:
Невольно рука Корнелия потянулась к внутреннему карману пиджака. «Нет, никому, даже Нино, не открою я ни в-коем случае чувств, вложенных мною в это стихотворение. А может быть, я и покажу его когда-нибудь Нино или напечатаю, но только после того, как между нами все будет кончено. — Ему стало совсем грустно. — Если нам суждено расстаться навсегда, — размышлял он, — я все равно навеки сохраню ее образ в своем сердце и когда-нибудь увековечу его в романе».
Но Корнелию предстояло, по-видимому, разделить судьбу многих писателей: как только любимую женщину превращают в предмет психологических наблюдений, чтобы воплотить ее потом в художественном образе, наступает конец любви. Именно это и грозило Корнелию. Он об этом еще не догадывался, но Нино своим тонким женским чутьем чувствовала какую-то неестественность в их отношениях, и это пугало ее.
На следующий день Корнелий зашел к Нино.
