— Почему же? — продолжал язвить Корнелий. — Добрые советы никому не помешают, а я ведь только добра вам желаю. Поверьте, что в вопросах брака я кое-что смыслю. Например, мне известно, что даже дикарки, вступая в брак, проявляют эстетическое чувство. Оказывается, их интересует не только материальная обеспеченность жениха, но и нечто другое. Например, прежде чем дать согласие на замужество, женщина-дикарка требует от мужчины, чтобы он показался ей спереди и сзади, и проверяет его походку. Дарвин приводит много случаев, свидетельствующих о том, что дикарки находятся вовсе уж не в таком унизительном положении относительно брака, как об этом многие думают. Часто женщина сама подбирает подходящего ей мужчину, а иногда отказывается от него уже после вступления в брак, если он не оправдал ее надежд, перестал ей нравиться. Хотя, может быть, мне в самом деле не стоит распространяться так широко насчет брака. Уж если дикарка обнаруживает столь похвальную предусмотрительность, то вы, культурная, умная, образованная девушка, наверняка не ошибетесь, не попадете впросак.
— Довольно! — вскрикнула Нино, и в глазах у нее потемнело. Теперь она жалела, что затеяла этот никчемный разговор о браке. «Так говорить могла, конечно, только жалкая мещанка», — упрекала она себя. И ей стало вдруг так стыдно, что она не могла уже больше смотреть Корнелию в глаза. Нино закрыла лицо руками, упала на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, зарыдала.
Корнелий настолько был оскорблен заявлением Нино о своих женихах, что сейчас, когда, поверженная его иронией, она плакала, даже не пожалел ее.
Он подошел к открытому окну, сел на подоконник и выглянул в сад. Потом снова посмотрел на Нино. «Бедная, зачем я так жестоко оскорбил ее? — поднималось откуда-то из глубины его души раскаяние. — Ведь она старается устроить свое счастье так, как умеет». Он подошел к кровати, стал на колени и осторожно коснулся пальцами плеча девушки. Она вздрогнула и подвинулась к стенке. От частого дыхания плечи ее то поднимались, то опускались, будто маленькие кузнечные мехи. Из-под короткой юбки виднелись красивые, стройные ноги в белых шелковых чулках и в белых туфлях.
— Нино! — воскликнул Корнелий. — Простите меня… Все это я сказал вам потому, что я люблю вас. Никого, кроме вас, я не любил и не буду любить. Вы — моя первая и последняя любовь. Поймите…
Нино приложила платок к глазам, из которых безудержно лились слезы.
— Лучше мне умереть, чем жить без вас. Я представлю вам сейчас доказательство моей беспредельной любви, — закончил свое объяснение Корнелий.
Приподнявшись, Нино заплаканными глазами посмотрела на Корнелия. На его глазах тоже блестели слезы. «Нет, не может быть, чтобы он говорил все это неискренне», — решила она и умоляюще протянула ему руку. Корнелий схватил ее и страстно поцеловал. Снова его одурманил знакомый запах сирени, фиалки, ландыша, лилии и еще какой-то неуловимый аромат полевых цветов. Он сел рядом с Нино и дрожащей рукой обнял ее. Они прижались друг к другу разгоряченными щеками и в сладостном забытьи унеслись в далекие, воздушные края. Им казалось, что это счастье пришло им в награду или в искупление тех страданий, которые они причинили друг другу.
Корнелий нежно коснулся рукой подбородка девушки, приподнял ей голову и, как в зеркальце, увидел в ее зрачках два маленьких лица. Это наполнило его душу какой-то неизъяснимой, светлой радостью. Горячим поцелуем он осушил ее заплаканные глаза, почувствовав на губах солоноватый вкус слез.
Нино склонила голову ему на грудь. Черные, туго заплетенные косы упали ему на колени. Она тихо спросила, какое доказательство любви хотел он ей представить.
— Я сделаю это, когда буду уходить. Прочтите без меня и держите в тайне.
— Буду держать в тайне.
Перед уходом Корнелий достал из кармана вчетверо сложенный листок бумаги и протянул его Нино.
Оставшись одна, Нино сейчас же принялась за чтение «доказательства», оставленного Корнелием. Это было его стихотворение «На концерте». Она прочитала стихотворение и сразу же встревожилась. Как ножом, кольнули душу слова «кровью жаркой грудь поэта обожжена».
Когда она сидела с Корнелием, прижавшись плечом к плечу, и он говорил ей о своей любви, тогда она не знала еще этих слов и не могла думать о них. И все же безудержное чувство, какая-то своеобразная, мятущаяся любовь Корнелия оставались не совсем понятными для Нино. «О какой крови, о каком гробе говорит он?» — пыталась разгадать она.
Мечтая о тихой, безмятежной жизни, Нино радовалась, что Корнелий начал завоевывать себе имя одаренного писателя, что он делается человеком материально обеспеченным, имеющим возможность содержать семью, и тем самым становился желанным женихом не только для нее, но и для ее родных.
