В свою очередь, частный психотерапевт Тесс, доктор Наварро, как-то объяснил ей, что бросаться в дело очертя голову она вынуждена, что она поступает так из страха перед простоем, остановкой, чреватой бесконтрольным наплывом нежелательных воспоминаний и чувств. Вот и сейчас, стоя посреди прохладной прозекторской и уставившись на разбросанные по столу Риццы фотографии с мест преступления, Тесс отчаянно пыталась удержаться от тяжелых воспоминаний. Того груза, который она предпочла бы схоронить навсегда в самых темных глубинах подсознания. Но сопротивление потоку образов давалось с трудом. Практически невозможно было не отождествлять себя со всеми этими девушками. А особенно Тесс ужасала мысль, что подобные воспоминания никуда не денутся, что она вечно будет носить в себе, пряча от чужих глаз, шрамы души. Время приносит лишь незначительное облегчение, а в ее случае оно и вовсе остановилось там и тогда. Вообще, время иногда ведет себя просто по-мудацки. Оно способно запросто разбить тебе сердце, стоит лишь подумать о том, что ты позабыл, как выглядели любимые люди, которые недавно покинули мир живых, как звучали их голоса. И оно же готово истязать тебя целую вечность, не давая вытряхнуть из памяти самые мучительные эпизоды жизни, обрекая переживать их снова и снова, во сне и наяву. Превратить тебя в развалину, в комок нервов. В человека, который неспособен наслаждаться жизнью или принимать любовь, в того, кто одновременно страшится и жаждет человеческого общества. Медленно и неуклонно подталкивая тебя к безумию.
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду, — заговорил, наконец, Рицца. Он снял очки в тонкой оправе и потер переносицу. — Не могу ручаться на сто процентов, что сотворил всё это один и тот же человек, но сходство есть.
— Вы полагаете… — начал Мичовски, но Тесс перебила детектива:
— И что же вы видите?
Она давно усвоила, что лучше задавать вопросы открытого типа, не предлагая какого-либо варианта ответа. Тогда и ответят более объективно и исчерпывающе.
— Действительно, всех их накачивали препаратами. Но на этом сходства, по сути, и заканчиваются. Мэй Лин, первую жертву, усмиряли фармакологическими средствами. Ей давали рогипнол — орально, скорее всего, добавляли в какой-то напиток. Увы, практика нынче довольно распространенная. Обездвиживали ее какими-то матерчатыми путами, вызвавшими у нее фрикционные ожоги — совсем не похоже на мягкий бондаж Сони. В случае Мэй лаборатории удалось идентифицировать некоторые волокна — крохотные частицы забились в ссадины. Шелк, хлопок, полиэфир, все очень распространенные. Ее несколько раз изнасиловали, и снова никаких следов ДНК. Убита колотым ранением в шею. Это еще одно совпадение. Но больше ничего.
Рицца говорил медленно, и при обычных обстоятельствах подобная манера взбесила бы Тесс, но эксперт высказывал заключения упорядоченно, четко структурируя информацию, и это сберегало уйму времени. Поэтому специальный агент держала себя в руках.
— Жертву номер два, Шанеку, — продолжал меж тем Рицца, — пичкали кодеином, тоже орально. И тоже никаких следов инъекций. Запястья и лодыжки ей связывали кабельными стяжками, острые края которых оставили на коже глубокие порезы. Ее сильно избивали, в том числе и по лицу. Данное обстоятельство не соответствует профилю убийцы. Несколько раз насиловали, в том числе и неустановленными предметами, и еще пытали током — на бедрах обнаружены ожоги от электропровода. Не то. Наконец, Шанека убита посредством удушения. Опять не то.
Он отложил дело Шанеки и взялся за материалы по Эмме Тейлор.
— Вот у номера три, Эммы, мы наблюдаем множество совпадений со случаем Сони. Впервые появляются следы уколов и подтверждается, что ее внутривенно кормили. Также впервые встречаются препараты для понижения болевого порога, но еще ей вкалывали и анксиолитики — то есть транквилизаторы, — и опиаты. Обездвиживали Эмму посредством сходного, но не точно такого же бондажа, оставившего поверхностные ссадины. Далее, она первая жертва, которую содомизировали. И ее тоже закололи в шею, хоть и широким зазубренным лезвием. — Рицца помолчал, приглаживая редкие волосы. — Ну и насчет Сони мы уже знаем.
— И?.. — нетерпеливо спросила Тесс.
— Не знаю. Судя по всему, вы убеждены, что убийца один и тот же, но так ли это? Да, сходства имеются, однако и различий множество. Можно ли их приписать естественной эволюции серийного убийцы? На практике, как правило, подобного не наблюдается. Обычно они обыгрывают одну и ту же фантазию, раз за разом. Данный убийца, если все это действительно дело рук одного человека, повторяет только изнасилования, пляж и препараты. Причем препараты-то не одни и те же.
— Так вы полагаете, док, что над девушками измывались разные ублюдки? — упорствовала Тесс.
— Я говорю, что испытываю сомнения, а гадание, как я уже упоминал, не по моей части.
— Согласен. Уверенности никакой, — подключился Мичовски. — По ощущениям, вроде как серийный убийца, но одного ощущения ведь недостаточно. Отличий много, и игнорировать их нельзя.
