— Вы дали подписку о неразглашении информации? — спросила она мягко. Подобная канцелярщина неизменно сопровождает внесудебные соглашения.
Женщина молча кивнула.
— Понимаете, мисс Альварес, за предоставление информации властям никто не имеет права вас преследовать, — принялась объяснять специальный агент. — Главная цель таких подписок — не допустить откровений перед прессой. Еще предотвратить слухи, клевету и прочее. С нами вам говорить можно. И нужно.
У Дженнифер задрожал подбородок, по щеке скатилась слезинка. Тесс терпеливо ждала, пока женщина осмелится начать рассказ.
— Когда мы были вместе, он употреблял наркотики, — в конце концов заговорила Дженнифер. — Не какие-то обычные, как все кругом. Не кокаин и не метамфетамин. Нет, он зависал на всякой экзотике, которую сам и готовил. Дилеры доставали препараты по его заказам. Стимуляторы, усилители всякие. Он… экспериментировал.
— И на что это было похоже?
Женщина какое-то время молчала.
— Когда я с ним познакомилась, он был добрым и мягким, таким клевым. Ну или мне так казалось. Вот только ненавидел самого себя. И еще ненавидел мать. Боже же ты мой, как же он ее ненавидел!
— А за что? Вы помните?
— Знаете, я не думаю, что она хоть раз обидела Мэттью, но он постоянно твердил, будто она ограничивает его, обращается как с заключенным, унижает. И что однажды она за всё заплатит. — Дженнифер помолчала. — Когда он закидывался этой своей наркотой, ожидать от него можно было чего угодно. Иногда ему хотелось, чтобы я тоже попробовала его препараты, но я боялась. Хотела сбежать… Он пугал меня все больше и больше, пока…
Она смолкла. Пауза тянулась и тянулась, и Тесс наконец спросила:
— А что вы можете сказать о сексе с Мэттью?
Дженнифер сжала губы, из уголка глаза выкатилась слеза — пробежала по щеке, упала и стала пятнышком на светлой блузке.
— Я понимаю, об этом трудно говорить, но пропала девушка, — продолжала специальный агент.
Дженнифер уставилась на нее широко раскрытыми глазами. Где-то в глубине души подружка Далера знала, что этот день обязательно настанет.
— Пожалуйста, помогите нам найти ее. Любая информация может оказаться важной.
Женщина вздохнула и тихонько прочистила горло.
— Иногда было жестко, — заговорила она, не глядя на Тесс и Гэри. — Особенно когда он был обдолбан. Ему нравилось связывать меня. Вроде сначала он экспериментировал, добиваясь остроты ощущений, но потом стало по-настоящему жутко.
— Насколько далеко все зашло? — очень тихо спросила Тесс. — Вы обращались в больницу?
Дженнифер помялась, уставившись в пол.
— Нет, вызывала врача на дом. У него был переносной рентгеновский аппарат. Обычно стоял в его кабинете. Операция в частной клинике, ночью. И, однажды, это соглашение. В тот день получилось… особенно жестко. Очень.
Тесс быстро переглянулась с Мичовски и поднялась.
— Спасибо, Дженнифер. — Она осторожно коснулась предплечья женщины. — Я знаю, как вам тяжело. Только один вопрос, если позволите. Кто вам заплатил? Кто заставил дать подписку о неразглашении?
— Его мать.
Он брился не торопясь, превратив обычную гигиеническую процедуру в тщательно отработанную церемонию. Осторожно помассировал лицо, смакуя аромат экстракта лайма, фирменного эфирного масла, входящего в состав крема для бритья «Кастл форбс». Аккуратно выбрил каждый квадратный сантиметр кожи, внимательно следя, чтобы ни одна упрямая щетинка не увернулась от лезвия. Тщательно смыл остатки пены, насухо промокнул кожу. И в качестве завершающего штриха оросил лицо шикарным лосьоном «Серж Лютанс».
Удовлетворенный, сделал шаг назад и посмотрелся в зеркало во всю стену. Зрелище доставило ему искреннее удовольствие. Стройное, подтянутое, мускулистое тело, внушительный, даже устрашающий вид, суровый безжалостный взгляд. Уже совсем скоро… Он чувствовал это.
Итак, мысли в порядке, лицо тоже. Еще один этап ритуала — очищающий душ, — и можно спускаться к очередному десерту. Он вошел в роскошную душевую кабину и, закрыв дверь из орнаментированного стекла, повернул кран. Из затейливой душевой лейки с функцией «тропический ливень» хлынула вода. Он наклонился вперед, оперевшись руками о выложенную мраморной плиткой стенку и подставляя горячим струям голову. Закрыл глаза и отдался видениям.
Перед внутренним взором возник образ девушки внизу — связанной, подвешенной, готовящейся к встрече. Если как следует прислушаться, даже сквозь плеск воды можно различить ее вопли. Крики распаляли его воображение. Не поднимая веки, он выдавил на ладонь гель и принялся намыливать тело, медленно и основательно, ощущая все усиливающуюся эрекцию. Она завизжит, когда он к ней прикоснется, задергается в путах, будет упрашивать, умолять и плакать. Ему нравилось, как они сопротивляются, пытаются вырваться, какими бы бессмысленными ни являлись все эти попытки.
