Я посмотрела на свои руки, которые бледнели и становились всё более прозрачными. И успела заметить, как бокал выскользнул сквозь них и разбился об пол, прежде чем окончательно растворилась в кабинете и собралась заново на знакомой кровати с Его Величеством.
Я всё еще кашляла, пытаясь очистить пылающую огнем гортань, а из глаз лились слезы.
— Что случилось? — бросился ко мне король.
— Водкой… кхе-кхе, — я размазала тыльной стороной ладони то, что текло из носа, — подавилась, — и зашлась новым приступом кашля.
Сердобольный король несколько раз постучал по моей спине. Разумеется, не помогло. Но через пару минут выворачивания трахей наизнанку я пришла в себя. Эксгибиционист Эльиньо с прикрытым простынкой бедром прижимал меня к плечу и поглаживал по позвоночнику, что-то шипя мне в волосы, типа «тиш-ш-ше — тиш-ш-ше», но я не уверена.
— Что такое «водка»? — спросил он, когда я шмыгнула в последний раз и стащила с него простынку, чтобы вытереть лицо. Не халатом же вытираться, ну правда!
— Это такой крепкий спиртной напиток у меня на родине, — прохрипела я. — Есть что-нибудь попить?
— Тебе не хватило? — уставился на меня король.
— «Попить», а не «выпить»! — возмутилась я. — Води-ички, например, — жалобно попросила я.
Он растерянно огляделся. Видимо, для него ситуация, в которой у него чего-то нет, и он не может приказать, чтобы принесли, была в новинку. Он развел руками.
— А еще король называется. И маг, — уела я. — Даже водички дать не можешь. Что говорить об обещанной должности советника по придворной политике, — и тяжело вздохнула.
— А где ты эту «водку» взяла?! — вдруг «вспомнил» ихнее величество.
Но, как ни странно, водка поверх вина меня отрезвила. Так что, Ваше Величество, «ля-ля» не надо, концерт для животного магнетизма с оргаз… — тьфу, с оркестром! — откладывается на неопределенный срок.
— Ваш конкурент угостил, — сообщила я. — Или вы думаете, вы — единственный претендент на эту светлую голову? — я постучала кончиками пальцев себе по лбу. — Хороший специалист — он на дороге не валяется. Сколько бы ни выпил. У нас, между прочим, даже профессия такая есть — хэдхантер, «охотник за головами». Это когда ищут нужных работников.
— У нас тоже есть такая профессия — «охотник за головами», — уверил меня король. — Только немного в другом смысле. Ты уверена, что правильно поняла собеседника?
— Мы достигли с ним, — ик! — взаимопонимания, — уверила я. — В следующий раз, когда я усну, мы перейдем к обсуждению условий.
Даже если я слишком оптимистично смотрю на наши с азиатом отношения, сложно упрекнуть меня во лжи. Я просто кое о чем умолчала. И не вам, Ваше Величество, кидать в меня по этому поводу камни.
— А теперь, пожалуйста, — Эльиньо вырвал у меня простынку и прикрыл чресла, — расскажи поподробнее, кто это был.
— Э, не-е-ет, — покачала я указательным пальцем, — мы так не договаривались. А вдруг я приму его предложение? Тогда, выходит, я нарушу кон-фи-ден-циальность, — я подняла палец к балдахину в знак одержанной над заплетающимся языком победы.
— Алёна, что за бред ты несешь?!
— Не надо на меня кричать. Я, между прочим, испытание выдержала. Непримиримых герцогов примирила. Брак Жюли же не за горами?
— Мы еще не оговорили с таем Тибо приданое, — возразил король.
— А вы не жадничайте, Ваше Величество, не жадничайте. Чай, нечужого человека в хорошие руки пристраиваете.
— Тебе нельзя много пить, ты становишься наглой и болтливой, — отморозился король.
— Ой, открытие сделал! — фыркнула я. — А кто меня спаивал?
— Ты просто не умеешь держать язык за зубами, — упрекнул меня Эльиньо.
— Ну знаете! Я в совершенстве владею языком и умею им делать всё, что угодно! — возмутилась я, обращая внимание, как меняются очертания «чресел» под простынкой. — И совершенно точно умею держать его за зубами! — клацнула я в стиле «зубами щёлк!».
Его Величество инстинктивно поправил простынку.
— Ты неправильно поняла, — сказал он осторожно. — Твои спутники повинились, что не с самого начала путешествия вели себя достойно по отношению к тебе. И оба очень настойчиво пытались выяснить твой статус. Но дело даже не в этом. Алёна, тебя же просили никуда не лезть, ни с кем не разговаривать, пока ты не научишься себя вести, не провоцируя скандалов. И что ты сделала?
— Что я сделала? — задумалась я. — Вырвалась из заточения? Сколько еще я должна была сидеть на поводке и ждать, что меня начнут чему-то учить?
— Прежде всего, при дворе следует научиться терпению и почтению, — холодно ответил он, намекая, видимо, что не жалея сил обучал меня всё это время самому важному.
— А. То-то я смотрю, твоя любовница на других засматривалась. А всё потому, что в постели от нее требовалось почтительно терпеть, — «догадалась» я.
— Не нужно пытаться вывернуть мои слова наизнанку, — не повелся на провокацию Эльиньо. — В постели ты можешь делать всё, что угодно. Там нас никто не видит.
— Кроме тая Леонарду, — напомнила я Его Величеству о том, что он проживает в проходной спальне.
— Для Лео не имеет значения, видит он нас или нет.
— А для меня, представьте, Ваше Величество, имеет, — уведомила я.
