— По преданию, все знатные рода ведут начало от сильных магов, и раньше каждый дворянин обладал магическим даром и служил короне. Но из-за заговоров, казней, распрей чистокровных аристократов стало меньше. Время от времени обедневшие роды связываются браками с богатыми, но незнатными семьями. Любовь, опять же. Измены, куда без них. В итоге бывают случаи, когда даже глава рода лишен магических способностей. Сама знаешь пример.
Я кивнула.
— А те, кто сохранили свои способности, — продолжил Верховный маг, — нередко считают, что артефакторство — это ремесленничество и недостойное занятие для дворянина.
М-да. Не повезло Элю с государством. Прямо обнять и плакать. От тяжелой жизни и характер у него испоганился. Правда, не факт, что он вообще когда-то был хорошим. Это раз. А во-вторых, я — не адвокат, а Лео — не присяжные заседатели. Поэтому озвучивать свои выводы я не стала.
— А… — хотела я задать очередной вопрос, но тут в кабинет ворвался Его Величество во всем своем монаршем великолепии.
— А давайте обедать в саду! — щедро предложил он, подмигнул магу, поцеловал меня в щеку и встал возле моего кресла.
— Я совсем недавно позавтракала, — призналась я.
— Не порядок! — заявил король. — Что же мне с тобою делать, соня?
— Что, за одну ночь все идеи исчерпал? — неожиданно окрысился на эту невинную фразу тай Леонарду. — Могу подсказать идейку-другую.
— Ты, наверное, всю ночь не спал, идейки придумывал? — сыто подколол приятеля Эльиньо, подавая мне руку и помогая встать.
— Первую половину ночи я не то что придумывать — лежать не мог, так больно было. Где уж тут уснуть, — глядя в глаза сюзерену, заявил Лео. — А вторую, казалось бы, спи — не хочу. Так тут идейки хлынули…
Мне кажется, или он ревнует?
Это что выходит? Я влезла в «крепкую мужскую дружбу»? Поэтому Лео на меня так морозится? За то, что я заняла его место в королевской кровати?
…Чисто за генофонд обидно. Теряем лучших членов королевства!
— Женится вам нужно… — я сняла с языка привычное мне, но незнакомое местным слово «барин», заменив на почтительное: — Ваше Величество.
Королева-то быстро порядок в спальне наведет.
Радостная улыбка покинула лицо короля. Лео тоже смотрел на меня напряженно, как ягуар на замершую дичь, готовый в любой момент прыгнуть, стоит ей пошевелиться.
— Впрочем, зачем вам королева, когда у вас такой ферзь, — протараторила я, пока меня не прикопали в саду, рядом с обедом.
— «Ферзь»? — переспросил король.
— Такая фигура в шахматах. — Под перекрестным взглядом я снова села.
Готова спорить, это надолго.
— Шахматы — это такая настольная стратегическая игра… — Я попросила чернильницу с пером и кое-как расчертила на бумаге доску. — У каждого игрока есть фигуры. Один игрок играет черными, другой — белыми. Самая главная фигура — король, — я нарисовала в клеточке фигурку. — Игрок проигрывает, если его король оказывается под ударом вражеской фигуры и никуда не может от него уйти. Это самая важная фигура, — Эльиньо вроде комплексами не должен был страдать, но плечи расправил и хвост распушил. — Но самая слабая, поэтому все его защищают. Король может ходить всего на одну клеточку, но в любую сторону. У второй по значимости и первой по силе фигуры в нашем мире есть два названия: «королева» и «ферзь». «Ферзь» переводится как «полководец», так именовалась эта фигура изначально. Ферзь может двигаться по прямой куда угодно и на любое количество клеток, если на его пути не стоит другая фигура.
Я рассказывала про другие фигуры: слона, коня, ладью. Дошла очередь и до пешек.
— Пешка может идти только вперед и только на одну клетку, а рубит на одну клетку и наискосок. Каждая пешка имеет свое название. Та, которая стоит рядом с королем, называется «королевской», рядом с ферзем — ферзевая, рядом со слоном — слоновая, и так далее.
— А зачем им отдельные имена? — хмыкнул Лео. — «Пешка» означает «пеший воин»? — предположил он, и я пожала плечами. — Это же почти бесполезная фигура, по сравнению с другими. Польза пешек только в том, что их много, — показал он на ряд нарисованных пешек.
— В принципе, да, — согласилась я. — Но в шахматах есть одно интересное правило. Если пешка дойдет до противоположного края доски, она может превратиться в любую другую фигуру.
— Совсем любую? — уточнил король.
— Нет, любую, кроме короля. Король у игрока всегда остается один.
— Хоть это радует, — расцвел Его Величество, оглядывая криво нарисованную доску.
Лео провел рукой над рисунком, заискрились его волосы и пальцы, и на месте моих калякуль появилась доска с клеточками. Одна за другой из ничего возникали фигурки, отдаленно напоминающие земные шахматы.
— Благодарю, — Эльиньо возбужденно потер руки, придвигая доску-иллюзию. — Я — белыми.
— Обычно это решается случайным образом, — уведомила я.
— У нас — необычный случай, — возразил Их Величество, и я не поняла: то ли он про всех нас, то ли про себя.
