— Хорошо. Только мне нужно ненадолго уехать. Хочу показать наш кинжал знакомому коллекционеру холодного оружия. Может, подскажет что или совет даст дельный. В пару часов уложусь, полагаю. Но если желаешь, можешь со мной прогуляться.
— Больше всего на свете мне хочется залезть в кровать и зарыться с головой в подушки. Но панику нужно пресекать в корне, или, по крайней мере, пытаться. Поверь, сегодняшний выход на публику уже будет для меня сильным испытанием, к которому нужно морально подготовиться. Не хочу смотреть на каждого поклонника или поклонницу, что подойдет за автографом, и думать: «Это может быть наш псих!»
— Если желаешь, можно все отменить.
— Нет, это моя карьера, в конце концов. Устроители заверили, что раздача автографов важна, и я не стану прятаться.
— Хорошо. А я, в свою очередь, буду рядом и стану бдительно следить, чтобы с тобой ничего не произошло. Просто поверь в это и не переживай ни о чем. И сейчас не нервничай и спокойно работай. Помни: дверь у тебя надежная. Просто не открывай никому, на балкон не выходи, и желательно держать окна закрытыми.
— У меня ведь самый верхний этаж. Наоборот, нет риска проникновения.
— Имея специальные навыки и приспособления, на балкон или в окно можно с крыши дома спуститься. И это достаточно легко сделать.
— О, боже!
— Таня, пойми, это не значит, что тебя кто-то станет атаковать или брать квартиру штурмом! Нет. Что нужно преследователю, мы до конца пока не понимаем. Но у него совсем другая тактика. Все эти меры безопасности просто для подстраховки. Так, на всякий случай.
— Потому что «дуракам закон не писан», вдруг он возьмет и тактику поменяет? Да?!
— Это маловероятно. Но лучше перестраховаться. Для безопасности и спокойствия.
— Как скажешь, Жень. Пойду закрою окно и немного поработаю.
Дмитрий Александрович Исаев коллекционировал холодное оружие всю сознательную жизнь. Он работал искусствоведом в местном краеведческом музее, был известен в узких кругах коллекционеров и слыл очень грамотным специалистом.
Я познакомилась с ним несколько лет назад, во время расследования трагической гибели одного ювелира, моего старинного приятеля. Как водится, следователи из полиции вцепились в самого очевидного подозреваемого, коим по странному стечению обстоятельств оказался Дмитрий Александрович. Я была заинтересована в поимке настоящего виновника и в ходе расследования сумела поймать злодея, а также доказала невиновность господина Исаева, за что он был мне чрезвычайно благодарен, просил принять его дружбу и обращаться за любой помощью в час нужды. Чем я, каюсь, частенько беззастенчиво пользовалась, если мне требовалась консультация или рекомендации в закрытом мире искусствоведов, коллекционеров и ювелиров.
Жил Дмитрий Александрович в центре, на Яблочкова. По счастливому стечению обстоятельств он был сегодня совершенно свободен и согласился меня принять для консультации. Так что минут примерно через тридцать после звонка я уже сидела в мягком кресле в его уютной гостиной, пила ароматный, заваренный по какому-то мудреному восточному рецепту кофе и обменивалась со старинным знакомым свежими новостями для поддержания светской беседы.
— Значит, дела у вас, Женечка, идут хорошо? Вы полны сил и энергии и снова занимаетесь каким-то расследованием. Спасибо, что не забываете старика, дорогая.
— Какой же вы старик, Дмитрий Александрович! И это вам спасибо. За то, что не отказываете в помощи, да еще так срочно.
— Насколько я понимаю, дело у вас неотложное и, как всегда, важное.
— Разумеется, — широко улыбаясь, заверила я.
— Тогда давайте ваш экземпляр! Не томите нетерпеливого и любопытного старика.
Я достала из сумки прозрачный пакет с кинжалом и протянула Дмитрию Александровичу. — Вот, пожалуйста.
— Из пакета доставать, руками трогать можно?
— Да, конечно. Осматривайте смело.
Коллекционер несколько минут молча вертел клинок в руках, потом взял с низенького столика увеличительное стекло и еще раз все внимательно осмотрел.
— Что вам сказать, Женечка, образец интересный. Полагаю, арабский кинжал девятнадцатого века. Его первой половины, смею сказать. Сохранность на удивление хорошая. Но по поводу принадлежности к боевым кинжалам я сомневаюсь, честно говоря.
— Правда? А для чего же тогда делали этот клинок? Для женщины? Для защиты, как тайный кинжал? Так у него рукоятка слишком объемная.
— Вы правы, Женя. Рукоятка выполнена из дерева и имеет форму гантели, а это лишний объем. Плюс декор и инкрустация добавляют объема, как ни крути. Но боевые кинжалы всегда имеют клинок намного длиннее, минимум сорок пять — сорок семь сантиметров. А этот клинок не больше семи с половиной — восьми сантиметров. Так что, полагаю, ваш экземпляр походит скорее на ритуальный кинжал — атаме, или атам.
— Ритуальный? Они разве бывают такой формы?
