Когда меня растили, вопрос этот как-то ловко обходился стороной. Ну, конечно, что-то там такое есть, говорили мне родители, но, понимаешь, никто ж его не видел…
Как современному человеку, мне сразу и жадно захотелось доказательств.
И тут же выяснилось, что такой мой подход к действительности – крайняя наивность, мягко говоря. Потому что надёжных доказательств не существует. Их никогда не было! И всё, самое неопровержимое потом опровергается. Обязательно. По мере твоего развития. Начиная с того, что Земля, оказывается, не плоская. И кончая эволюционной теорией Дарвина. Стоит только узнать это неопровержимое поближе.
Ох, какие это были трудные дни моей жизни! Как нелегко человеку самому ломать свои стереотипы и вырабатывать совсем новый подход к действительности…
Он позволил мне заглянуть за границы Неведомого. Я всё помню. Но рассказать об этом не сумею – в человеческом языке для этого ещё нет слов.
Попробовала я поговорить о Нём с другими людьми. Не знаю, что поняли собственные мои потомки, но они пришли в восторг: «Ура! Мамочка у нас, оказывается, волшебная!»
Тогда я завела разговор с подругой.
– Ты не расстраивайся, что государство наше как будто на куски развалилось, – сказала я ей однажды, – это ничего. Потом они к нам почти все опять присоединятся.
– Как это? – удивилась она. – Мы что, их завоёвывать будем, что ли?
– Я не знаю. Но у нас тут так всё изменится, что им самим выгодно будет опять к нам пристроиться. Конечно, моря крови прольются сначала…
– Почему ты так уверена? Откуда ты можешь это знать?
– Из самых компетентных источников. Как ты понимаешь, не сама же я это придумала.
Это она понимает, она знает меня давно.
– Это мне… ну, растолковали.
– Кто?
(Как бы это объяснить ей попроще…)
– Это сказал мне тот, кто зажигает звёзды. И запускает метеориты. Да и планеты у него, между прочим, крутятся не как попало. Я, конечно, не знаю, кто Он. Но мне нравится называть его Прекрасный Странник.
Все изменения её жёсткого красивого лица мне тоже хорошо известны – я ведь тоже знаю её давно. Но с таким презрением она не смотрела на меня ещё никогда.
– Ага, – говорит она, – ну да!.. Богу больше и делать нечего, как только беседовать с
С тех пор я уже никому больше не пыталась объяснить, откуда мне иногда заранее известны некоторые события. Потом они просто «сбываются».
А Его я теперь спрашиваю обо всём на свете. Как в детстве спрашивала своего отца.
Разговоры эти я стала записывать. Чтобы не забыть.
С Его, конечно, разрешения.
– Скажи, почему мы все так боимся смерти?
– По глупости, конечно. Почему дети боятся темноты?
– Ну, не знаю. Я-то темноты никогда не боялась. Мама рассказывала: «Тебе полтора года было, только говорить научилась. Уложу тебя в кроватку, шагну из комнаты, а ты и шепчешь: „А тек потютить?“» А свет, значит, потушить? Помнишь?
– Помню.
(Удивительно, но Он помнит все мгновения моей жизни, даже те, о которых я сама давно и безвозвратно забыла.)
– Да, ты действительно не боялась темноты. Но ты старше очень многих моих детей.
– Как это?
– Душа твоя старше. А смерти бояться нечего. Её на самом деле-то и нет.
– Выходит, можно разговаривать молча, без всякого голоса, как мы с Тобой?
– Конечно.
– Невероятно…
– Почему невероятно? А книги?
– А… Да-да. А кто изобрёл книги? Ты, наверно?
– Не помню.
– Шутишь, да?
– Ох, и надоело же Тебе, должно быть, всё время со мной разговаривать?
– Нет.
– Вряд ли Тебе это так интересно.
– Очень интересно. Представь: вот ты мастерила, шила, например, куколку. И вдруг оказалось, что она в состоянии тебя понять.
– Ну, что я там понимаю… Я, по-моему, только и делаю, что спрашиваю. Рассказать-то мне нечего. Ты же про меня и так всё знаешь. Лучше меня.
– И спрашивай себе на здоровье.
– А… Этим я Тебя не отвлекаю от других Твоих дел?
– Нет. Не отвлекаешь.
– Непостижимо…
– И Дух нельзя увидеть?
– Ну как же ты его увидишь, материалистка ты моя дорогая?
– Ужасно. Значит, я Тебя никогда не увижу?
– Ты видишь меня постоянно. Ведь гармония и красота мира – это тоже я.
– А… И значит, когда выглядывает солнышко – это Ты так улыбаешься?
– Ясное дело.
– Но я-то хотела бы увидеть Тебя лично!
– На облаке с длинной белой бородой?
– О!..
Тусклое хмурое осеннее утро. В доме холодно. Воды тоже нет. А ветер за окном воет – хоть плачь.
– Что же мне делать?
– Как что? Хлопотать. Воды принести, печку затопить.
– А кушать?
– Потерпи. Талию вчера мерила?
– Ну можно мне взять хоть кусочек сахара?
– Ну можно. Возьми, бедная моя, голодная, маленькая. Одинокая.
– Как «одинокая»? А Ты? Ты же со мной!
– Но меня же нет.
– Как нет?!
– Меня нет. И ты это всегда знала. Всю жизнь была атеисткой.
– Что ты мне голову морочишь?
И загремела вёдрами.
Мучаюсь, подсчитываю, сколько у меня денег, какие предстоят расходы, на сколько мне этих денег хватит, ох, да конечно, их не хватит, и где я тогда их тут возьму, вдали от дома?
Вдруг Он говорит:
– А ты не думай об этом.
– Как «не думай»? А кто же будет думать?
– А ты попробуй положиться на меня.
– По-моему, я уже это сделала…