Вышли рано утром со свежим западным ветром, который резво погнал к восточному берегу Персидского залива. Матросами были Адад и Гимил. Пока на руле стоял первый, все было хорошо. Как только заступил второй, ветер начал заходить против часовой стрелки, сменившись на юго-западный, потом на южный, юго-восточный. Я приказал лечь в дрейф, дождаться, когда дойдет до северо-восточного, и пойдем курсом галфвинд. Нарезать галсы не имело смысла, потому что мы уже были неподалеку от эламского берега. Так и не дождались. До наступления темноты ветер не менял направление, постепенно слабея, а потом и вовсе сдох. Мы спокойно переночевали в открытом море, а поутру опять задул с юго-запада, постепенно заходя против часовой стрелки. На третий день все повторилось, только вот мы почти добрались до нужного мыса. Оставалось миль пять, и я посадил матросов на весла, а сам встал на руль. Двигались против ветра со скоростью менее одного узла. Нас заметили с берега, и вскоре навстречу понеслись лодки рыбаков и ловцов жемчуга. Как им были благодарны Адад и Гимил, уставшие грести в жару!
Мы легли в дрейф, приняли к каждому борту по лодке, к которым в свою очередь ошвартовались другие, и начался восточный базар с громкими возгласами и яростной жестикуляцией. Я запросил за чечевицу пять цен Гуабы, сошлись на четырех. Дальше был торг по каждой большой жемчужине. Начал с них, чтобы освободить место трюме для объемных товаров. Они дорогие, чечевицы уходит много, а сами помещаются в маленьком кожаном мешочке, который висел на льняном гайтане на моей шее. Затем перешли к каолину, который складывали в освободившейся кормовой части трюма, и выделанным кожам. Последними были овечья шерсть и доски, дубовые, ясеневые, сосновые. Я уже заканчивал базар, отдавал последние чаши бобов, когда заметил, что поджидавшие неподалеку лодки вдруг рванули к берегу.
К нам довольно быстро приближалась двенадцативесельная, на носу которой стояли два воина в доспехах, вооруженные копьями. Скорее всего, это воины гарнизона Льяна. Предполагаю, что Урутуку не понравилась моя торговля напрямую с ловцами жемчуга или просто решили захватить вражеское судно. Между нашими царствами ведь война идет, причем не в их пользу. Не знаю, как в Эламе называется градоначальник, но правитель страны наверняка похвалит его за нанесенный ущерб врагу.
— Быстро поднимаем паруса! — крикнул я своим матросам.
Теперь ветер был попутным, но слабым. Да и парусник не разгоняется так быстро, как весельная лодка. Стало понятно, что нас скоро настигнут, если не принять меры. Я натянул тетиву на лук, положил под руку колчан с легкими стрелами. Первую выпустил в стоявших в носовой части лодки. Ее приняли на щит. На дистанции метров сто пятьдесят обычная тростниковая стрела с костяным наконечником его не пробивает. Следующую выстрелил в гребцов. Их головы в соломенных шляпах едва возвышались над бортом. Первая никого не задела, а вторая угодила в шею сидевшему на левом борту вторым от носа. Гребец выронил весло и завалился вперед. Лодка вильнула влево. Правый борт открылся больше, и я выпустил по гребцам одну за другой три стрелы. Все нашли свою цель, причем одна на левом. Лодка прошла вперед по инерции несколько метров и замерла, потому что все гребцы, бросив весла, наклонились, спрятавшись за бортами, а кто-то и вовсе лег на дно ее. На крики и угрозы двух копейщиков, которые повернулись к ним, подставив мне спины, внимания не обращали. Чтобы и у этих пропало желание гнаться за нами, прострелил одному ногу. Он увидел полет стрелы в самый последний момент, не успел закрыться. После чего присел, выставив щит.
К тому времени мы уже набрали скорость, и расстояние до лодки начало увеличиваться. Почти пустой шлюп даже при слабом попутном ветре разгонялся узлов до пяти. Это максимальная скорость нынешних весельных лодок при полном комплекте гребцов. Впрочем, у эламитов уже пропало желание сближаться с нами на дистанции выстрела из лука.
До темноты, когда ветер убился, были уже так далеко от берега, что его не было видно. Там легли в дрейф. Сейчас в открытом море безопаснее. Я, как положено «сове», первым заступил на вахту, разрешив матросам покемарить. Они здорово испугались. В лучшем случае стали бы рабами. Хотя для Адада перемена была бы небольшой. Я полулег на кормовой банке, вытянув ноги. Смотрел в чистое звездное небо и думал, что, наверное, богиня Иштар предупреждала меня, мешала дойти до Льяна, а я не прислушался, переупрямил — и чуть не влип. В следующий раз буду внимательнее относиться к таким предупреждениям.
36
