Вернувшись в Гуабу, я отдал в аренду поле и финиковый сад, приобретенные в прошлом году. Оставил себе только полученный в приданое за Шатиштар, где высадил по краю у канала, чтобы легче было поливать круглый год, набирая воду ведрами, привезенные из Малгиума саженцы яблонь, груш, инжира, граната и кизила. Через несколько лет будут свои фрукты, которые в Гуабе мало кто выращивает, невыгодно. Новое большое поле тоже придержал, пока не доведу до ума. После сбора кунжута на него навезли и рассыпали сыромолотый гипс, а потом перепахали стальным плугом, хорошенько обработали новой пятирядной бороной, сколоченной из дубовых брусьев и жердей, привезенных из-под Льяна, и засеяли пшеницей.
В месяце улулу (август-сентябрь) Шатиштар родила сына, названного Илимаилумом. Он был светловолос и светлокож, как папа, но глаза темно-карие, в маму. Благодаря сыну, я стал полноправным членом клана, правящего в Гуабе официально и не очень.
После окончания посевной занялся производством ультрамарина из привезенного каолина и мыла, которое теперь делал из кунжутного масла, добавляя разные ароматические добавки. Получалось дороже, зато ароматнее. Масло с содой, полученной после сожжения солянки и тамариска, варил в бронзовом котле до образования всплывающих на поверхность комков «мыльного клея», после чего засыпал морскую соль. Она осаждала глицерин и посторонние примеси, которые сливали, добавляли воду и соду и продолжали процесс до тех пор, пока не прореагирует все масло. Полученный продукт взбивали до образования однородной массы, добавляя сок разных растений, как ароматизаторы, а частенько и красители, после чего раскладывали по формочкам. Такое мыло больше понравилось аборигенам, но не всем было по карману. Сначала делал его для нужд своей семьи. Шатиштар подарила несколько кусков родственникам. Те распробовали халяву, понравилось, захотели еще. За ними потянулись другие богачи. Приобрел немного Лунанна и продал в соседних городах. В итоге часть холодного времени года, пока не закончились излишки кунжутного масла, мои рабы занимались производством мыла, делая меня еще богаче.
Повышение урожая на прошедших гипсование полях потянуло за собой рост населения в Гуабе. Раньше был отток жителей. Многие уезжали в Ларсу или другие города побольше. Когда я появился в Гуабе, в ней было много пустырей, особенно на окраинах. Теперь их выкупали или арендовали приезжие, не только беднота, но и состоятельные ремесленники. Если есть излишки еды, появляется спрос на промышленные товары. В городе стало больше ткачей, кожевников, красильщиков, гончаров, столяров… Я тоже приобрел пустырь рядом с каналом и обнес его дувалом, сделав там склад древесины, собираемой на постройку судна побольше. Запасы постоянно пополнялись досками и бревнами, которыми купец Апилсина расплачивался за ультрамарин. У меня были надежды, что займусь постройкой судна уже следующим летом, но морской бой с эламитами сильно подкорректировал эти планы. Один из главных источников пополнения древесины теперь был недоступен. Желание соваться на шлюпе в окрестности Льяна у меня пропало. Может быть, следующим летом смотаюсь в Дильмун и приобрету что-нибудь у купцов из Мелуххи. В это время года их уже там нет.
По моему совету шакканакку Нидиттума организовал рытье нового канала ниже по течению реки Тигр. Почва там была сильно засоленная и раньше не пользовалась спросом. Теперь проблема перешла в разряд решаемых. Богатые скинулись деньгами, продуктами или трудом рабов, благодаря чему приобрели, согласно вкладу, новые земельные участки рядом с рекой, а остальные были проданы или сданы в аренду любому желающему. Я тоже, выделив чечевицы и наняв рабочих на рытье канала, приобрел поле размером в один буру и рядом участок в три ику под финиковый сад. На холме ниже по течению реки и неподалеку от освоенных земель появилась деревенька, в которой построили дома бедные арендаторы и наемные работники. Вокруг города опять задымили костры для производства сыромолотого гипса. Спешили обработать поля до половодья, платили хорошо. Желающие заработать повалили к нам со всех сторон. Кое-кто из них решил остаться навсегда. В полусонной, особенно в холодное время года, Гуабе вдруг началась движуха на зависть столицам. Мой тесть расхаживал по городским улицам с видом вершителя судеб местечкового разлива.
37
Утром я раздавал наряды своим рабам и наемным работникам и, если повозка им не требовалась, отправлялся на ней на охоту. В противном случае брал с собой осла. У меня на шее теперь большая орава, и всем хочется кушать мясо, а не давиться бобами и лепешками. Цель добыть какого-то определенного зверя не ставил. Кто попадется, тому и буду рад.
