Львиная шкура заняла место у трона главной жрицы храма богини Иштар. Его выносят на площадку перед входом во время праздников. Типа у Иштар целый лев в ногах, а у Шатиштар — сокращенный вариант. И раньше никто не сомневался, что я любимец богини, но теперь этому есть и материальное подтверждение, добытое один на один с хищником. Таким трофеем мало кто может похвастаться. Как и большим урожаем пшеницы, который вырос на моих новых полях. Если бы цена на это зерно не регулировались приказом шакканакку Римсином, то была бы раза в два ниже, чем на ячмень, а не на четверть выше.
Излишки надо было срочно реализовать, пока слух о них не добрался до Ларсы. Началось половодье, не шибко бурное, к плохому урожаю. Чтобы не куковать, как жертвы деда Мазая, я отправился в рейс, повез полный трюм пшеницы в Дильмун. Там всегда проблемы с продуктами питания, потому что население острова работать не желает, а жрет больше саранчи. Ветер опять был противный, но позволял идти длинным галсом на юго-восток и коротким на запад. Худо-бедно доковыляли до нужного места за неделю. Купцов из Мелуххи там еще не было. Приплыли из будущего Египта, который сейчас носит название Та-Кемет. Это была простенькая галера с одной мачтой с прямым парусом. Изготовлена из ливанского кедра. Корпус скреплен канатами. Видимо, древесину привезли в город на Ниле, где построили галеру, а потом перегнали в Красное море по каналу, который уже есть. Привезли немного пурпура и много глиняной посуды, красновато-коричневой из нильской глины и желтовато-белой из пустынной. Расписаны все одинаково красиво и разнообразно. На многих разноцветный узор или сценка нанесены на белый фон. Еще египтяне предлагали слоновую кость, шкуры: полосатые зебр, пятнистые жирафов и толстые носорогов, из которых делают щиты.
Я общнулся с купцами. Предполагал, что забыл древнеегипетский язык, но во время разговора слова начали всплывать сами по себе, иногда, правда, после паузы. Сказал, что бывал у них много лет назад, спросил, как сейчас обстоят дела. Оказалось, что не очень. У них правит фараон-женщина по имени Себекнеферу, сестра предыдущего, который умер бездетным. У нее тоже нет детей. Значит, будет борьба за престол, а в гражданской войне победителей нет. Мои собеседники уверены, что боги наказали их правителей, а заодно и народ. Я к тому времени обменял привезенное зерно на жемчужины, на одну из которых, самую маленькую, купил у египтян красивую вазу с зелено-красно-белым растительным узором и ручками в виде двух слонов, шагающих по противоположным краям широкого горлышка.
После чего встал на якорь на рейде, дожидаясь купцов из Мелуххи. Там нас не будут беспокоить лишний раз, и ночью не попытаются обворовать. Египтяне предупредили меня, что дильмунцы в последние годы сильно, как будут говорить в двадцать первом веке, криминализировались. Воруют во всех странах, но здесь перестали разыскивать преступников. Есть подозрение, что власти работают в связке с бандитами. Было жарко, поэтому днем я часто купался, не удаляясь далеко от судна. Здесь много акул, включая тигровую. Они, конечно, не прикормлены туристами, как это будет через сколько-то там тысяч лет, но можно случайно поцарапаться и привлечь их запахом крови. Как-то не было желания остаться без руки и/или ноги. Уже от одной мысли, что со мной так поступят, пропадало желание нырять в море. По вечерам рыбачил, и Гимил запекал улов на берегу, наломав тростника, а потом привозил на судно, где съедали вместе, расположившись на крышках под навесом, натянутым между мачтой и двумя шестами, закрепленными на корме.
Мелуххцы прибыли на девятый день на шести судах. Заметил их издалека. Шли вполветра под большими прямыми парусами, сшитыми из вертикальных кусков материи разного цвета. Какой-либо системы в чередовании цветов я не обнаружил. Видимо, мелуххцы, как и их потомки-индусы, с логикой не дружат и закономерности не уважают.
Того купца, с которым в прошлый раз установил контакт, среди них не было. С остальными поторговался недолго и скупил все тисовые и тиковые брусья и доски. Привезли их мало. Видимо, у дильмунцев особым спросом не пользовались, а на меня не рассчитывали.
— Будут еще торговые караваны сюда из вашей страны? — поинтересовался я.
— Нет, — уверенно ответил один из купцов, больше похожий на балаганного зазывалу. — У нас идет война. Купцы боятся уплывать надолго.
Да, если война, то можешь по возвращению не застать своих родных. А будешь дома, погибнешь вместе с семьей. Не так обидно и горько.
39
