Шакканакку Нидиттума прибыл через два дня после нас. У него правая рука на перевязи. Во время сражения в ней кинжалом проделали дырку, не предусмотренную природой. Рана заживала плохо, гноилась, потому что намазали какой-то гадостью, изготовленной местным знахарем. Я посоветовал вскрыть ее и промыть морской водой. Как ни странно, тесть прислушался. Видимо, болела сильно, а в таком случае веришь любому совету. Мой помог. К утру воспаление спало, появился зуд, сообщавший о заживлении. Наверное, поэтому меня и позвали на совет городской элиты, чего раньше не делали. Хоть я и родственник, но не доверяли, потому что чужестранец.
К тому времени я уже знал, что отряды из Ниппура и Исина, расположенных в северной части царства, на границе с Вавилоном, стоявшие во время сражения на левом фланге, сбежали в самом начале. Видимо, с ними договорились. Это позволило врагу ударить во фланг и тыл ларской армии, которая продержалась недолго и потеряла около половины воинов. Отряд из Гуабы стоял на правом фланге, поэтому пострадал меньше, хотя многие вернулись без щитов и копий. У них хватило ума отступить к Тигру, а не в Ларсу, иначе бы попали в плен к вавилонянам. По слухам, ночью в город зашел осел, нагруженный золотом или золотыми обещаниями, и сделал свое дело. На всякий случай заговорщики предупредили шакканакку Римсина, который успел выскользнуть из города по каналу в самый последний момент. Где он сейчас, никто не знает. В Гуабе его не ждут, потому что, опять-таки по слухам, Хаммурапи оповестил всех, что город, принявший сбежавшего шакканакку, будет захвачен и разрушен до основания. Прошлогодний пример с Малгиумом заставлял прислушаться к его предупреждению.
Совещание проходило в зале для приемов в административном здании. Шакканакку Нидиттума сидел на деревянном стуле с высокой спинкой. Под задницей кожаная подушка, набитая перьями. Члены совета разместились на сложенных из обожженного кирпича и накрытых овчинами лавках вдоль стен по обе стороны от него. Это были его заместители и богатые граждане, но не все. С большинством из них я знаком шапочно. Все люди в годах, степенные. Я среди них белая ворона во всех смыслах слова.
— Нам лучше всего не встревать в войну между Римсиной и Хаммурапи. Подождем, как дальше будут развиваться события, — высказался первым купец Лунанна.
Его, как и меня, больше устроил бы старый правитель. При Хаммурапи все купцы становятся государственными служащими и торгуют только теми товарами, которые им дадут на реализацию, получая процент или строго оговоренную сумму. Цены внутри царства менять нельзя. Немного свободнее купцы при торговле за пределами его, но туда посылают только особо надежных.
— Трудно с тобой не согласиться, но что будем делать, если Хаммурапи пойдет на нас? Ты уверен, что мы выдержим осаду? — произнес мой и его тесть Нидиттума.
— Тогда и будем договариваться с ним, — ответил Лунанна.
— Когда вавилонская армия подойдет к городским стенам, условия уже будут другими. Не думаю, что они понравятся хоть кому-нибудь из нас, — возразил шакканакку. — И пока будем вести переговоры, наши поля вытопчут, финиковые пальмы срубят. Мы с тобой голодать не будем, а вот горожане уедут в другие города, где более умные правители.
— Надо послать к нему делегацию, узнать, чего он хочет, что нам предложит. У него сейчас шаткое положение, не должен затребовать много, — предложил один из заместителей шакканакку, пожилой мужчина с сухой правой рукой, которого звали Шумруцак.
— А вдруг Римсине дадут войско в Эламе, к которому присоединятся другие города? — задал ему вопрос Нидиттума. — Тогда нас всех перебьют, как предателей.
Такой вариант был очень вероятен и никого из присутствующих не устраивал.
— Я думаю, другие города тоже сейчас решают этот вопрос. Давайте пошлем в каждый и заодно в Ларсу по соглядатаю с голубями, чтобы извещали нас, что решили в Уре, Лагаше, Гирсу. Сперва Хаммурапи должен разобраться с ними. Как только узнаем, что они все легли под вавилонян или что армия собирается в поход именно на нас, пошлем к нему делегацию, — предложил я.
— Тогда будет поздно, — произнес Шумруцак.
— Не будет. Я договорюсь в Хаммурапи, — успокоил его и остальных.
— А сумеешь? — иронично поинтересовался он.
— Один раз получилось, и он не пожалел, — ответил я.
Члены совета переглянулись молча. Они слышали версию о том, как открылись ворота Малгиума, но я не подтверждал ранее, поэтому не были уверены, что это не байка. Если так и было, значит, можно переложить бремя принятия и исполнения судьбоносного решения на чужие плечи. Теперь, если у меня не получится, у них будет полное право заявить, что они бы поступили по-другому.
41
