Ничто так не прибавляет человеку благоразумия, как проигранное сражение. Зимрилим прислал к Самсуилуне гонцов с мольбой о мире и уверением, что отныне будет надежным вассалом Хаммурапи. На совете я высказался за продолжение похода. Сильного врага надо добить или сделать очень слабым, иначе залижет раны и нападет снова. Самсуилуна не послушал меня. Он победил и захотел закрепить это договором. Видимо, слабо верил в свою удачу и не желал рисковать, а может, просто устал от походной жизни, так разительно отличавшейся от той, к которой он привык в отцовском дворце в Вавилоне. В лагерь Зимрилима поехало посольство с требованиями еще и о возмещении убытков, понесенных во время похода. Они оценивались в двадцать билту (шестьсот килограмм) серебра или другими ценными товарами на эту сумму. Проигравший согласился заплатить золотом по курсу один к шести. У Мари этого металла больше и стоит дешевле, чем ниже по течению Евфрата. Получают с Кипра, где встречается в медных рудах. Кстати, добытую медь там отливают в форме растянутой овечьей шкуры весом около одного билту.
Мы дождались выплаты контрибуции, после чего Самсуилуна наградил командиров, раздав им по шесть шиклу (немногим более пятидесяти грамм) золота. Мне тоже выделил, но с таким видом, будто от сердца оторвал, хотя оно намного меньше. Если бы поступил иначе, его бы не поняли. Вся армия знала, что оба сражения выиграли, благодаря стойкости моего отряда.
Свидетельством тому были самые большие трофеи, захваченные нами. Каждый воин увозил по три с половиной комплекта бронзовых доспехов и оружия, пусть и подпорченных малость, командиры сотен — в три раза больше, а командир отряда — в десять раз. За каждый можно купить поле в один буру и еще хватит на зерно для посева и оплату труда пахаря с упряжкой и его помощников. Это не осталось незамеченным воинами из других городов и особенно наемниками-кочевниками. Я приказал своим подчиненным пустить слух, что будто бы собираюсь прорыть возле Гуабы новые каналы и нарезать участки для редумов, которые захотят поступить ко мне на службу. Правда, точно они не знают, но дыма без огня ведь не бывает. Так что приезжайте к нам в Гуабу. Вдруг что-нибудь обломится⁈
Когда договор был заключен, мы отправились домой. Я с частью редумов и всеми нашими трофеями уплыл по течению на речной барже, а остальные потопали налегке по суше. Шагать им долго, недели три. Может, кого подвезут рыбаки или купцы. Я пообещал, что в Ларсе их встретят наши баржи, перевезут по каналу на реку Тигр, по которой сплавятся к Гуабе.
Мы добрались за девять дней. К тому времени дома уже закончился сбор урожая на полях и в садах, готовились к посевной озимых. Сразу по прибытию я принес в жертву богине Иштар десять баранов. Еще два раза по столько добавили воины моего отряда. Мясом угостили всех, кто пришел к храму и отметил вместе с нами победу над Эшнунной и Мари. Оба эти царства далеко от нас и, в общем-то, по барабану гуабцам, но радовались тому, что, благодаря их друзьям и соседям, были выиграны оба сражения. У них есть сильные защитники, а значит, никто не нападет на город. Плюс трофеев много привезли, что тоже здорово.
После того я занялся новыми каналами. Рядом с городом все хорошие земли были в обороте. Зато ниже по течению находился бывший остров, который превратился в большой плоский холм после того, как море отступило на пару километров на юг. Пока на реке Тигр был низкий уровень воды, от нее прорыли новый широкий канал с ответвлениями, по обе стороны которого разметили участки площадью восемь ику для простых редумов и один буру для сотников. После чего занялись их гипсованием и вспашкой. Для последнего процесса я выделил свою упряжку с железным плугом, который запросто взрыхлял целину. До посевной успели обработать и засеять всего с полсотни, которые я и раздал новым воинам города Гуаба. Они тут же возвели дома на холме и обнесли поселение дополнительным валом, чтобы не затопило во время паводка. Зимой я нанимал их на работы для подготовки других участков, которые и раздал весной, увеличив свой отряд еще на две сотни редумов. Теперь их было пять и две баирумов. Как раз соответствовало увеличившемуся населению Гуабы, которая стремительно разрасталась.
Зима была теплой, поэтому урожай озимых собрали очень хороший, но половодье выдалось не ахти. Значит, почва слабо пропиталась водой и, что важнее, мало солей вымыло из нее. Для нас, проведших гипсование, это было не так вредно, а вот для полей и садов других городов, где урожаи и ранее были не ахти, в полтора, а то и в два раза ниже, чем в Гуабе, последствия будут серьезные. В этом году яровых в Месопотамии соберут меньше, и озимые уродятся слабо. Значит, в следующем где-то будут жить впроголодь или даже хуже.
В Эламе ситуация наоборот начала налаживаться. Саранча почти исчезла, весной собрали какой-никакой урожай озимых, засеяли поля яровыми культурами. К нам приплыли купцы, привезли руды, каолин, шкуры, шерсть и древесину, в том числе заказанную мной. Назад отплыли с выменянными у нас излишками зерна.
