Поскольку из городов бывшего царства Мари, расположенных севернее и северо-восточнее столицы, начали прибывать делегации, чтобы признать Хаммурапи своим правителем и поклясться служить ему верой и правдой, пока будет сильным, я отпросился домой. Нечего нам здесь торчать без дела. Такую большую ораву кормить становится все тяжелее. Шакканакку Вавилона согласился со мной, наградил нас небольшой толикой из захваченного в сокровищницах Мари и даже предоставил речные баржи, чтобы доставили всех до Сиппара. Там наняли местных перевозчиков до Акшака, а потом и до Гуабы. На обратный путь ушло всего-то восемь дней. Перемещались в тесноте, баржи были переполнены, но это лучше, чем идти пешком в жару. По пути обратил внимание, что урожай на полях жиденький. Если бы Хаммурапи не регулировал цены, многие бы обнищали очень сильно, а некоторые обогатились. Социализм с месопотамским лицом.
По прибытии в Гуабу устроили праздник с жертвоприношениями. На этот раз скромный, потому что ярких побед за нами не числилось. Оружие использовали только в мирных целях. Зато вернулись домой почти все целыми и здоровыми, если не считать одного чудака, не умеющего плавать, который свалился за борт на реке Евфрат, и обычных повреждений во время пьяного мордобоя, без которого не обходится ни одно массовое скопление мужчин.
В Гуабе в это время были купцы из Элама, приплывшие помочь нам распродать урожай фиников. На обмен привезли нужные нам товары, включая дубовые доски и сосновые бревна, которые я скупил все. Запасы древесины приблизились к тем, которые мне были нужны для строительства нового судна. Я объяснил эламитским купцам, что еще надо привезти мне, когда приплывут еще раз после окончательного сбора урожая на полях и в садах. Пообещали доставить. Заодно рассказал им, что случилось с Зимрилимом и что царства Мари уже нет. Теперь всё от Персидского залива и до верхнего течения Евфрата — Вавилония. Уверен, что они передадут мои слова своему правителю, который сделает правильные выводы. Гуаба — самый ближний месопотамский город от эламитской столицы Сузы. Надеюсь, ему не придет в голову ссориться с таким сильным соседом, как Хаммурапи, а значит, и мы сможем спать спокойно.
52
Перед посевной озимых моя наложница Аматилия родила дочку, тоже голубоглазую и черноволосую, дав ей имя Маннум. Теперь у меня их три. Что-то я в последние эпохи переключился на производство девок. Наверное, потому, что у них больше шансов выжить и расплодиться. Было бы смешно, если бы одесские ашкенази оказались моими очень дальними потомками, прибравшимися на историческую родину их предка.
Закончив с посевом озимых, я занялся строительством судна возле берега канала. Сперва собирался сделать парусно-гребное, чтобы, как в случае возле Льяна, был шанс оторваться от многовесельных лодок, а потом решил, что высокие борта будут лучшей защитой во время таких нападений. Отбуксировать при безветрии в порт к причалу или по реке против течения сможет и катер. Его собирался сделать из деталей разобранного шлюпа, основная часть которых пойдет на новое судно. Остановился на гафельной шхуне, привычной, надежной, неприхотливой, не нуждающейся в большом экипаже. Длина по килю будет двадцать один метр, ширина по миделю три с половиной (соотношение шесть к одному), осадка около двух метров и водоизмещение около пятидесяти тонн. Две мачты с трисельными парусами, одним стакселем и одним кливером. Балун решил не шить. При слабом попутном ветре будет ставить брифок — временный прямой парус. С ним меньше возни.
Максимум, что умели гуабские корабелы, это сколотить простенькую речную плоскодонную баржу с одной мачтой, на которой можно было прометнуться и по Персидскому заливу. Мне приходилось учить их элементарным вещам. Слушали внимательно и делали, как говорю. У меня уже устоявшаяся репутация человека, которого боги снабдили многими знаниями, недоступными простым смертным. Надо отдать должное, схватывали быстро. Народ сейчас рукастый. Их очень удивили детали, собранные из нескольких деревянных частей, особенно такие большие, как киль и мачты. Даже обшивку сейчас стараются делать из целых досок, поэтому суда короткие. Мы потихоньку пошли от киля вверх. Сделали судовой набор, начали обшивать, заполнив нижнюю часть корпуса тяжелыми камнями, скрепленными раствором. Балласт — тоже дикость по мнению аборигенов, но уже видели на шлюпе, поэтому отнеслись спокойнее. Щели между дубовыми досками обшивки законопатили волокнами с пальм, хорошенько покрыли битумом снаружи и внутри. Трюм разделили переборкой перед грот-мачтой на две части, настелили палубу и обшили борта изнутри тонкими досточками для лучшей сохранности груза. Установили бушприт и две составные мачты из двух шпинделей и двух пластин, врезав друг в друга и усилив вулингами из тринадцати шлагов троса, как было заведено на британском флоте, положенными рядом тесно. На гроте сделали «воронье гнездо». Настелить главную палубу и поднять фальшборта успели перед самым половодьем.
