Земля была холодной. Ветки, собранные в подобие походной постели, ситуацию не спасали, да ещё и спину кололи нещадно. Без спасительного жара костра ночь быстро напомнила о надвигающейся осени. Стуча зубами, я свернулась калачиком, спрятала руки между бёдрами и попыталась заняться самовнушением.
Мне не холодно. Не холодно. Не холодно.
Чёрт побери! Я сейчас себе почки отморожу!
Пока я всерьёз рассуждала о возможном воспалении лёгких, к спине прильнуло пушистое тело и окутало желанным теплом. На плечо опустилась меховая морда.
Йен снова пришёл на помощь!
Лежать, прижавшись к волчьему боку, было не только теплее, но и мягче. Я завозилась, устраиваясь удобнее.
И поймала злой, полный обжигающей ревности взгляд. Тибер смотрел на то, как Йен обнимает меня в зверином обличье, и стискивал кулаки. Крылья носа раздувались, мышцы на скулах подрагивали.
— Я устал, — сказал он. Подошёл к нам и грубо оттолкнул от меня брата. — Твоя очередь дежурить.
— Разве прошло три часа? — сонно пробормотал Йен.
— Прошло.
Боги, да у этого ревнивца даже руки дрожали от ярости!
— Давай-давай, шевелись. Занимай позицию.
— Иду я, иду. Хватит пихаться.
— За мелочь не беспокойся, — оранжевые глаза сверкнули жадностью. — Я не дам ему замёрзнуть.
От того, каким тоном это было сказано, всё внутри заледенело и рухнуло вниз.
Испуганная, я наблюдала за тем, как Йен, зевая и почёсывая поясницу, бредёт в сторону потухшего костра. Но тут обзор заслонили. Перед лицом возникла хмурая физиономия Тибера. Меня бесцеремонно развернули и прижали к себе спиной. На живот опустилась тяжёлая ладонь. В ягодицы ткнулся твёрдый внушительный член.
— Ты обуза. Слабый, никчёмный человечек. Только проблемы от тебя, — ушной раковины коснулось жаркое дыхание. Тибер шептал гадости, при этом намеренно задевал кожу губами. — Но не волнуйся. Я не дам тебе сдохнуть от холода. Ты нужен нам, чтобы отыскать твою безбашенную сестрицу. Она вернёт клану потерянную магию. Ради этого можно потерпеть твоё общество.
Не знаю, кому Тибер заговаривал зубы — себе или мне, — возбуждённый член у моей задницы с головой выдавал его заинтересованность.
Уснуть я, разумеется, не смогла. Лежала, вжатая в мускулистую грудь, и боялась пошевелиться. Тиберу до спокойного отдыха тоже было далеко. Сердце бешено колотилось в мою лопатку, член, прижатый к попе, красноречиво пульсировал. К этим неудобствам я привыкла, но тут рука на животе пришла в движение — скользнула под толстовку, под майку и принялась поглаживать голую кожу.
Я замерла. Перестала дышать.
Неужели волк не понимал, что переходит черту? Что его поведение выглядит однозначно? Или… понимал? Прощупывал почву? Пытался определить границы дозволенного?
Я замычала. Хотела протестующе крикнуть, но вовремя вспомнила о своей немоте. К счастью, более решительных действий не понадобилось. Рука исчезла. Снова легла на живот, но уже поверх ткани.
— Спи, — прошипел Тибер в затылок. — Шумишь тут.
— Ты бы волком обернулся, — заметил Йен, зевнув у погашенного костра. — Тейту было бы теплее. Что толку от человеческих обжиманий?
— Отстань. Тебя не спросили. Сам обернись — будешь лучше чувствовать угрозу.
Рука Тибера прижалась к моей талии крепче. Другая — скользнула под шею, вынудив устроить голову у оборотня на плече. После этого, на мой взгляд, поза стала неприлично интимной. Зато зубы больше не стучали от холода. Йен ошибался: даже в человеческих обжиманиях толк был. Температура тела волка в любом обличье не опускалась ниже сорока градусов. Казалось, спиной я прислоняюсь к горячей печке.
— Спи, — снова приказал Тибер, да только, вопреки его словам, я отчаянно сражалась с усталостью.
Нельзя было позволить себе отключиться раньше своего навязчивого поклонника. Это сейчас его рука расслабленно и неподвижно покоилась на моём животе, а усни я, кто даст гарантию, что та не скользнёт выше или ниже, снова не заберётся под одежду? А там у меня шокирующий сюрприз.
Но веки тяжелели. Спиной я чувствовала, как мерно вздымается при дыхании чужая грудь, и эта ритмичность, приятный жар вводили в подобие медитативного транса. Глаза закрылись. Сопротивляться усталости стало бесполезно.
Во сне пришли воспоминания.
* * *
Я сидела на лекции по матанализу, когда телефон в сумке взорвался гитарными риффами.
Чёрт! Забыла выключить.
— Простите, — прошептала я и полезла в рюкзак. Пока копалась там в поисках вопящего мобильника, к варварской музыке добавился не менее варварский вокал. Тейт опять в тайне сменил мелодию. Шутник чёртов.
Плохие динамики искажали звук, делали его дребезжащим. От рёва старого рокера уши сворачивались в трубочки, а телефон всё не находился.
Преподаватель остановил презентацию и наблюдал за моими судорожными трепыханиями, поигрывая лазерной указкой. Студенты хихикали.
Отчаявшись, я принялась выкладывать на стол содержимое рюкзака: зеркальце, расчёска, ключи, прокладка…
Ой. Вот это точно лишнее.
Трубка провалилась в дыру в подкладке, так что к тому моменту, как я её отыскала, терпение мистера Дженкеля достигло точки кипения.
— Тая, будьте добры, решайте свои дела в коридоре.
