– Со мной все в порядке, – сказал ей брат. – Я больше не могу здесь сидеть, слушать радио и читать новости. Хочу лично участвовать в борьбе.
– Панос, ты вряд ли успокоишься. Но хватит ли тебе сил?
– Скоро я это выясню. – Он взял сестру за руку.
– Ты хотя бы попрощаешься с бабушкой?
– Нет. Лучше и Танасису ничего не знать, поэтому…
– Я помогу тебе, как в прошлый раз. У тебя будет чуть больше времени, чтобы исчезнуть.
Следующие два дня Темис старалась отгонять грусть из-за скорого отъезда Паноса. Она готовила его в дорогу: заштопала ему носки, купила еще хлеба, завернула в полотенце и сунула ему в карман.
Панос ушел рано, так тихо, что Танасис, живший с ним в одной комнате, ничего не заметил.
Только Темис, которая всю ночь не сомкнула глаз, услышала, как тихонько щелкнул замок. Она поборола желание вскочить с кровати, побежать и обнять брата. Но не стоило тревожить остальных. Танасис без колебаний сдал бы Паноса бывшим сослуживцам. За прошедшие годы многих левых предали их же родные, границы между друзьями и врагами стирались. С точки зрения полицейского, Панос являлся врагом.
Слезы катились по щекам Темис, впитываясь в подушку. Не успел брат пересечь площадь и сесть в грузовик, шедший в горы, как она уже соскучилась по нему.
Когда кирия Коралис и Танасис поняли, что Панос пропал, тот был уже далеко. Темис прикинулась встревоженной, но Танасиса это не обмануло.
– Я не удивлен, что он уехал, – сказал Танасис с неким самодовольством. – Легко ему на севере не будет. Их поджидает правительственная армия.
Шли недели, Панос не слал вестей. Зато они узнавали о том, что происходило на далекой границе, и все больше переживали за его безопасность.
– Должно быть, он голодает, – причитала кирия Коралис, слушая новостную сводку по радио о том, как небольшие отряды нападают на жителей деревень в поисках еды. – Он и так у нас худой.
– В тех деревнях живут невинные люди. Их убивают, – сказал Танасис. – Нужно ввести военное положение и запретить коммунистам делать все, что они пожелают.
Хотя сердцем Темис была с Паносом, она не поощряла действий его армии. Слишком много рассказывали очевидцы об изнасилованиях и похищениях, она лишь надеялась, что брат не причастен к жестокостям.
В радиопередаче также предположили, что коммунисты получили поддержку от других стран.
– А если им помогут на северной границе, тогда правительство с ними расправится, – сказал Танасис. – Они станут предателями. Мой брат чертов предатель.
– Прошу, Танасис, не говори так, – взмолилась бабушка.
Когда он злился, шрам на его лице наливался краской, и неровная борозда приобретала вид свежей кровоточащей раны. Второпях хирургические швы наложили неаккуратно.
Бабушка расстраивалась, глядя на Танасиса. Ей хотелось, чтобы он стал прежним: ее любимым внуком, ее красавцем, так похожим на отца. Он сильно изменился с момента трагедии, не только внешне, но и внутренне.
Темис видела, как кирия Коралис старается угодить Танасису. Старушка нарезала ему еду и застегивала пуговицы. Помимо этого, бабушке приходилось успокаивать его и согласно кивать в ответ на все его речи. Безусловно, ею двигала любовь, но Темис воротило от этого.
Чем больше приходило новостей об успехах коммунистов, тем чаще гневался Танасис. Гражданская война усиливалась, и все кругом словно рушилось. Город пребывал в состоянии хаоса, разваливалось правительство, а прохожие на улице отворачивались при виде Танасиса.
Он редко покидал дом, а Темис старалась как можно чаще уходить, чтобы избежать его приступов ярости. Квартиру наполнила гнетущая атмосфера. Этими блеклыми январскими днями часто отключали электричество, и в воздухе от дыхания появлялись облачка пара.
Весной 1947 года Танасис чуть взбодрился: Америка предложила помощь слабому греческому правительству. Он понимал, что за экономической поддержкой кроется не только желание накормить греков и отстроить заново Афины. Этим оправдывали финансирование военных действий против коммунистов – Танасис чуть ли не праздновал это событие.
Темис научилась отстраняться. Без Паноса ей некому было рассказать о своих страхах. По одной внешности сложно было определить, во что верил человек или какую сторону поддерживал, и даже реакция на новости ничего не говорила о политических убеждениях. Девушка, сменившая в аптеке Димитриадиса-младшего, имела схожие с Темис взгляды. Парень же вступил в правительственную армию, чтобы бороться с коммунистами, и в первый рабочий день Элени еле слышно бросила пару неодобрительных слов на этот счет.
В тот же месяц, когда Америка предложила помощь, Темис ощутила в воздухе перемену. Как-то вечером девушка остановилась у киоска взглянуть на заголовки в «Ризоспастис». В Афинах арестовали сотни коммунистов, а в течение последующих недель начались казни.
Танасис всегда с радостью делился историями об избавлении от коммунистических группировок. Он верил во что хотел и читал газеты, которые поднимали боевой дух правых.
