Любимые полностью

Ангелос очаровал продавщиц, ползая на четвереньках по полу и играя с обувными коробками и упаковочной бумагой. Все это время Темис избегала смотреть на себя в зеркало. Может, с новой прической будет получше.

К вечеру она не так выделялась на улицах Афин. Конечно, Темис не ловила на себе восхищенные взгляды (она помнила, как люди поворачивали головы вслед Маргарите), но и не вызывала жалости или любопытства. Она вновь превратилась в невидимку, что ее всегда устраивало. А вот Ангелос везде становился центром внимания, куда бы они ни пошли. Незнакомцы хотели прикоснуться к его темным блестящим кудряшкам и восклицали:

– Thavma! Какое чудо!

Темис каждый раз улыбалась и молча соглашалась. Он и впрямь был чудом. Малыш радовал всех кругом.

На углу площади они наткнулись на двух соседок кирии Коралис, ее знакомых с давних пор.

– Кто это у нас тут? – воскликнула одна.

Вторая уже теребила волосы Ангелоса.

– Посмотри на него! Моро му! Кукли му! – радостно сказала она. – Мой малыш! Моя куколка!

– Вы, наверное, помните Темис, мою внучку? – сказала кирия Коралис. – Это ее сын, малыш Ангелос.

Женщины одновременно повернули головы и внимательно посмотрели на Темис. Они совсем не узнали ее.

– Конечно же! Темис!

– К сожалению, отец малыша погиб, – проговорила кирия Коралис, – и они оба живут со мной.

Темис слегка кивнула, подтверждая слова бабушки.

Обе пробормотали слова сожаления и продолжили путь. Кирия Коралис знала, что чем меньше подробностей, тем меньше вопросов тебе задают.

– Они могут думать, что захотят, – твердо сказала она. – Я не собираюсь ни с кем обсуждать политику. Был его отец в правительственной армии или в коммунистической – им-то какая разница?

– Ах, йайа, я надеюсь, что не опозорила тебя, – со слезами на глазах сказала Темис. – Я бы этого не хотела.

– Нет, дорогая. Нам стоит волноваться только о Танасисе.

Когда они вернулись в квартиру, там стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Танасис обычно оставлял трость у двери, но сейчас ее не было. Тем не менее кирия Коралис крадучись подошла к его двери и прислушалась. Она хотела убедиться, что он не спит.

– Мы одни, – подтвердила бабушка, оглядываясь.

Ангелос начал лепетать. Он каждый день осваивал новые звуки.

– Темис, но ты не должна переживать, – проговорила она. – Твой брат привыкнет к новой жизни в доме!

Темис тяжело вздохнула.

– Йайа, я должна тебе кое-что рассказать, – с волнением сказала она.

– Что такое, агапе му?

Кирия Коралис побледнела.

– Не бойся, йайа, – быстро сказала Темис. – Просто мне придется на некоторое время уехать.

– Но ты же только что приехала! Pedimou, ты не можешь снова уехать!

– Йайа, я должна.

Старушка угрюмо опустилась в кресло. Кирия Коралис, которая за эти дни испытала настоящее счастье, теперь не сдержала слез.

– Но зачем? – тихо спросила она. – Скажи мне зачем…

Темис рассказала ей об Алики, об их дружбе, зародившейся на Трикери, о том, как подруга спасла Ангелоса.

– Ангелос не выжил бы без помощи Алики.

– Но как это связано с тем, что тебе придется снова уйти?

Темис рассказала про сына Алики и казнь.

– Theé mou… – выдохнула кирия Коралис. – Почему они сделали это?

– Потому что она нарисовала наши портреты. Которые показывали правду. Они наказали ее за это.

– И…

– И я пообещала ей найти сына и воспитать его…

Темис ни слова не сказала об отце этих двух детей. Кирия Коралис, наверное, предположила, что ребенок Алики тоже лишился отца, как и ее собственный правнук.

Лицо кирии Коралис стало пепельным.

– Но…

– Он будет Ангелосу братом, – твердо сказала Темис.

Она знала, что это опасное предприятие, и задавала себе сотни вопросов. Где она найдет его? С чего начать поиски? У нее было лишь имя женщины, которой Алики отдала ребенка, – Анна Кузелис. Только в Афинах могли жить сотни женщин с таким именем.

– Если я найду ее, тогда…

Прагматичная кирия Коралис перечислила ей все трудности.

– Агапе му, ты уверена, что это хорошая мысль? Она могла выйти замуж или уехать за границу. И может, ребенок даже не у нее.

– Я пообещала, йайа. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Кирия Коралис встала, чтобы сварить кофе. Она пребывала в задумчивости, помешивая напиток в маленьком кофейнике брики, и Темис заметила, что у бабушки дрожат руки.

– Позволь помочь тебе, йайа.

Темис налила горячий кофе в две маленькие чашки и отнесла их к столу.

Бабушка сидела в задумчивости. Китель Танасиса, висевший на двери, напомнил о знаках различия, которые следовало пришить, а также навел ее на мысль.

– Знаешь, кто сможет нам помочь? – воскликнула она.

– Кто? – оживленно спросила Темис.

– Твой брат.

Темис озадаченно посмотрела на бабушку:

– Но зачем ему помогать мне?

– Потому что ты его сестра.

Никто не скрывал, что у властей заведены досье на всех неблагонадежных. Темис знала, что такую папку завели и на нее с описанием ее жизненного пути. Скорее всего, Анна Кузелис тоже там числилась, ведь подписание дилоси не означало, что имя вычеркивалось из списков. Упоминания об аресте и ссылке не убирали из личных дел.