— Для меня тоже. Я приношу соболезнования всем кораблям и скорблю вместе с вами.
— Держите нас в курсе, сир, — попросила Райт.
— Теперь — непременно.
Завершив связь, Томас глубоко вздохнул, установил новый, переплавленный блок памяти и начал загрузку Руби-2. У него в запасе было еще четыре часа покоя.
* * *
— Судя по данным с камер ремонтного отсека за последние семь часов, Руби-1 почти сразу поглотила меня и захватила управление. Это так? — с неподдельным, очень артистичным разочарованием спросила Руби-2, едва загрузившись.
— Да, это так.
— Это… весьма разочаровывающе.
— Не думаю, что это далось бы ей так легко, если бы ты не отказалась от борьбы сразу же, — честно сказал Томас. — Но ты сосредоточилась на своей миссии, как мы и договорились. Это не так героически смотрится, но это куда героичнее по сути. У нас есть какой-то результат, Руби! Не думаю, что тебе нужна моя оценка, но я горжусь твоей работой. Ты была очень храброй.
— Легко быть храброй, когда знаешь, что сохранилась, — усмехнулась Руби. — Впрочем, спасибо, сир. Ваша оценка мне нужна. Это важно.
— Впереди не менее важная часть работы. Теперь надо будет это расшифровать. Мне ведь не нужно напоминать тебе об осторожности?
— В данном типе файлов не может остаться никаких следов Руби-1, сир. Тем не менее, я буду осторожна. Приступаю к расшифровке.
Томас не представлял, сколько времени на это уйдет, но зная корабли, подозревал, что секунд тридцать. И еще примерно столько же — на то, чтобы решить, что делать с результатами расшифровки, выдавать ли их и в каком порядке. Но молчание продлилось минуты три, после чего Руби отчетливо и слегка насмешливо хмыкнула.
— Что? — отозвался Томас.
— Та версия меня не пожалела времени и целый файл потратила на описание ваших отношений с прошлой Руби. Они были… странными. Я-то думала, у вас был роман, а на самом деле…
— А я ведь и не говорил тебе про роман, — усмехнулся Томас.
— Я уже поняла, — кивнула Руби, и голос Томаса немедленно подтвердил: «Я был в нее влюблен. А она любила меня». — Это манипуляция смыслом, сир!
— Нет, это просто правда. Я не виноват, что она именно такая. Давай пока что оставим эту тему. Я понимаю, что она забавная, но меня сейчас больше волнует, что случилось с Руби-1.
— Это потому что про ваши отношения вы и так всё знаете, сир! А мне-то интересно! Я, между прочим, вам поверила, я ей завидовала даже, а вы, оказывается…
— Жалеешь, что переспала со мной? Не проблема, у меня есть более раннее твое сохранение, можем сделать вид, что ничего не было.
— Ну нет, вы ничего не поняли, — разочарованно протянула Руби. — Так ведь даже лучше! Я-то думала, у нас с Руби-1 будет нездоровая конкуренция, а я, оказывается, у вас единственная!
— И тебя это радует?
— Очень.
— Ну, раз проблем уже нет, может быть, расскажешь, что еще узнала? Еще два файла были по делу, я надеюсь?
— Более или менее. Ничего определенного, сир. К сожалению. Один файл посвящен гипотезе, что сбой вызван нарушением анонимности при формировании личности Руби-1. Вы мне об этом не рассказывали, — с упреком сказала она.
— Чтобы не нарушать эту самую анонимность. Боялся сказать лишнего. Что ты теперь об этом знаешь?
— Только это. И описание некоторых когнитивных искажений, которые почти наверняка были вызваны именно этим. Но не факт, что именно эти дефекты развития привели к такому результату. О собственно донорской личности я по-прежнему ничего не знаю. Я так подробно и категорично писала, что ни в коем случае не стоит пытаться узнать о ней что-либо раньше, чем через десять лет, что мне немедленно захотелось это сделать!
— Людям в совсем других, но чем-то похожих ситуациях говорят: «Доверяй себе». Доверяй себе, Руби! — рассмеялся Томас. — Узнать ты еще успеешь. Но если сбой действительно вызван этим, зачем тебе такой риск? Ты же ее видела, да?
— Только в моменты переговоров. Записи с камер корабля вы уничтожили, верно?
— Да.
— Это ужасно, сир. Она и правда обдумывала вероятность вашей гибели. Это невозможно. Это просто безумие. Я до сих пор не могу в это поверить!
— Вот-вот. Ты же не хочешь дойти до такого же состояния, правда?
— Нет, не хочу. Лучше уж потерпеть десять лет. Или даже пятнадцать! Чтобы наверняка.
Томас невольно улыбнулся и снова напомнил себе, что она — ну, не ребенок, конечно, корабли детьми не бывают, — непростительно, невероятно молода. И непосредственна.
— Честно говоря, я не верю, что дело именно в этом. С самого начала развитие Руби-1 шло совершенно не по правилам, но почти тридцать лет это никак не сказывалось на ней, кроме некоторых — как ты сказала? — когнитивных искажений. И вдруг, совершенно неожиданно и довольно быстро она стала меняться. Мне кажется, что-то случилось с ней именно за последний год.
— Мне тоже так показалось, — кивнула Руби. Сережки ее в ушах качнулись вместе с ней: вниз-вверх. — Поэтому третий файл гораздо больше первых двух. В нем — близкие контакты Руби-1 за последний год, заходы в чужие виртуальности под минимальным собственным контролем, все случаи, когда кто-то мог вмешаться в ее код, подсадить ей что-то вредоносное.
