— А следов этого самого вредоносного ты там не нашла?
— Судя по всему, нет. Если оно и было, оно слилось с мыслительной структурой Руби-1 и стало неотличимо от нее. В файле есть почти полный ее профиль. Если бы у меня были версии для сравнения…
— Так и знал, что вообще не надо было уничтожать старые версии, — сквозь зубы прошипел Томас.
— И тогда вы стерли бы меня, найдя какую-нибудь без дефекта. Спасибо, сир, — ядовито сказала Руби. — Вы могли бы хотя бы не так сильно сокрушаться о том, что этого не случилось.
— Руби!
— Что «Руби»? Я знаю, что я для вас всегда буду номер два, но вы думаете, мне приятно, когда вы об этом напоминаете?
— Руби, ты ведешь себя непоследовательно. Ты сама заговорила о прошлых версиях. Я пожалел о том, что не могу упростить расследование. Я даже еще не успел подумать о том, что мог я бы сделать, будь у меня неповрежденная версия Руби-1!
— А теперь, когда я подумала об этом за вас, давайте, попробуйте сказать, что вы бы этого не хотели.
— Боюсь, мне не хватит искренности, чтобы ты мне поверила. Не хочу тебе врать.
— Вот видите, — горько сказала Руби. — Я никогда не смогу с ней сравниться. Я пыталась, но я не могу…
— Ну перестань. Руби-1 я знал больше десяти лет, а с тобой знаком всего четыре дня. Я мог бы сказать, что наши с тобой отношения еще даже не начались…
— Как это «не начались»? — возмущенно вскинулась она. — А как же…
Пока она говорила, Томас зашел в виртуальность и закончил уже там.
— Я мог бы сказать, но не скажу. Потому что у нас с тобой было то, чего с Руби-1 не было вообще никогда. Для людей это бывает довольно важно, ты в курсе?
— Не для всех. И не всегда. И еще люди часто используют этот прием, чтобы втереться к кому-то в доверие. Руби-1 так однажды попалась, я уже знаю, — недовольно проворчала Руби, но тоже появилась в виртуальности. Томас тут же взял ее за руки, притянул к себе и обнял. Ему показалось, что со вчерашнего дня она стала чуть выше ростом: теперь, обнимая ее, он утыкался носом не в макушку ей, а в лоб. Про себя он понадеялся, что это говорит о некотором росте самоуверенности. Или о поиске собственного стиля. А вовсе не о том, что она втихую подражает Руби-1. Та примерно такого роста и была…
— Давай, попробуй теперь сказать, что ты для меня какой-то там номер, — улыбнулся он и почувствовал, как она улыбнулась в ответ. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и вокруг них замерцали звезды и цветы — вклад Руби в романтическую атмосферу. Так она ее, видимо, представляла.
— Я ведь, правда, единственная Руби теперь? — спросила она, губами едва касаясь его губ.
— Конечно, — ответил Томас, медленно проводя рукой по ее спине, считая каждый изгиб и позвонок. — Конечно, Руби.
«Другой у меня больше нет».
Он прижал Руби-2 к себе покрепче, чтобы было не так больно. И это помогло. Уже через пять минут он смог хотя бы ненадолго забыть о том, что потерял.
Цветы и звёзды все еще стояли перед глазами Томаса, но жизнь не дала ему насладиться ни этим наивным фоном, ни полным спокойствием, снизошедшим на него — ненадолго, он это знал, — ни Руби-2, еще совершенной почти цифровым совершенством, но уже обретающей для него другие черты. Свои собственные, живые.
— Есть еще кое-что, сир, — сказала Руби-2. — Кое-что, что я не успела вам сказать, отвлекшись на проблемы личного характера. Это недопустимо, я буду контролировать такие вещи впредь.
— Что еще, Руби? — напрягся Томас. Реальность возвращалась как-то слишком быстро, он-то рассчитывал, что еще как минимум минут пять у него будет.
— Это действительно было самоубийство, — тихо и как-то виновато сказала Руби. — Об этом есть в конце третьего файла. Там достаточно данных: вся динамика внутреннего состояния, самодиагностика, прогноз и решение.
— Иными словами, она пришла в себя, поняла, что с ней что-то происходит, оценила ситуацию как опасную для нее или для других и приняла решение уничтожить себя?
— В интересах Империи, да. И ваших, сир.
Руби, да что же ты делаешь. Что вы обе делаете. Сколько можно ездить ему по сердцу туда и обратно.
— Хорошо, а что случилось потом?
— Потом программа самосохранения взяла верх. Можно сказать, что она очень сильно испугалась, почти доведя дело до конца. Желание существовать оказалось сильнее анализа ситуации.
— И тогда она продублировала воспоминания, боясь, что их нельзя будет вытащить из блока памяти?
— Верно. Сир, для нее с момента третьего удара об астероид и до загрузки через меня прошли секунды субъективного времени. Она только что чуть не погибла, возможно, поэтому она была несколько более неадекватна, чем…
— Ты можешь утверждать наверняка?
— Нет, к сожалению. Это просто моя гипотеза, основанная на том, что я успела узнать о Руби-1 и от вас и внутри нее.
— И это очень похоже на правду, к сожалению, — кивнул Томас.
— Почему «к сожалению», сир? Теперь мы знаем, по крайней мере, как именно она получила такие повреждения. Это ведь уже достижение. Это определенность.
