— Прости, не знала, — стушевалась я, отводя взгляд. Видимо, поэтому Учиха так оперативно переехали, так и не обмолвившись ни с кем на прощание ни словом. — Саске не рассказывал, что ваши мама с папой… разошлись.
Это нормально, что Саске не стал со мной делиться такой новостью. Когда я узнала о смерти отца, я тоже ничего ему не сказала, и это закономерно — мы не настолько близки. Наши отношения никогда уже не станут такими, как в младшей школе. Тогда мы были детьми, нам было интересно друг с другом, но подростковый возраст ввел свои коррективы. В какой-то момент всё общее, что между нами было, исчезло, и потому наше общение постепенно свелось к «привет-пока» и редкой болтовне по старой памяти.
— Ничего, не извиняйся, — чуть пожал плечами Итачи. — Саске в принципе не любит откровенничать. Прямо как отец.
Сэнсэй не стал вдаваться в причины, нюансы, почему всё так получилось. Сказал лишь, что между ним и Саске теперь целая пропасть, и нужно время… много времени, чтобы её преодолеть. Я так и не поняла, есть ли связь между их ссорой и разводом родителей, но лезть и дальше с расспросами не решилась. Уж больно деликатная эта тема.
— Я заслужил такое отношение, — вдруг произнес он, и в этих словах прозвучало столько холодной отстраненности, что стало как-то не по себе. — Он имеет полное право на меня злиться.
И вроде нужно было что-то сказать: приободрить, разубедить, опровергнуть, — но я молчала. Молчала, потому что не знала всей ситуации. Потому всё, что я могла сказать, прозвучало бы неискренне.
— Ну хватит, — губы сэнсэя тронула едва заметная тень улыбки, от которой так и повеяло какой-то тоской, и он, протянув руку, аккуратно заправил прядь волос мне за ухо. В горле мгновенно пересохло. — Не смотри так. Всё в порядке. — Врун.
Поддавшись порыву, я придвинулась ближе и нерешительно, осторожно положила голову на его плечо, напрочь проигнорировав голос разума. От смущения кровь прилила к лицу и стало немного душно, но отстраняться я не спешила.
— Всё будет в порядке, когда вы помиритесь, — тихо, словно для самой себя, проговорила я. — Вы же помиритесь, правда?
Чувство неловкости не оставляло, разливаясь щекоткой под ребрами: стоило ли первой пересекать черту? Ладонь сэнсэя нашла мою и бережно сжала, а я непроизвольно зажмурилась, пытаясь подавить счастливую улыбку, которая теперь прорывалась наружу. В животе запорхали бабочки. Он не против моей инициативы…
— Надеюсь, — чуть хрипловатый полушепот сэнсэя вскользь коснулся уха. Его близость ускоряла пульс, сводила с ума, заставляла тело мелко дрожать от энергии, просыпавшейся под действиями эндорфинов. — Я хотел сказать… По поводу вчерашнего… — Я даже среагировать не успела на столь стремительную смену темы — где-то неподалеку послышались детские голоса и крики, из которых разборчиво слышалось только «не надо», и Итачи, вытянувшись струной, осекся, а затем отстранился, выпуская мою руку. — Не подождешь? Я сейчас.
Пружинисто подскочив на ноги, сэнсэй присек на корню мою попытку последовать за ним, усадив на место со словами «нет, жди здесь». Мне осталось лишь со смиренной тоской проводить его складную фигуру взглядом, ведь ослушаться его указаний я почему-то не осмелилась. В голове всё звучали эти слова: «Позволь мне самому решать, с кем я должен быть, а с кем не должен…» Так что же вы решили, сэнсэй?
Итачи показался в поле зрения минут через пять, мокрый и грязный, прижимая к груди нечто несуразное, издали похожее на большую рваную тряпку. Это оказалась совсем не тряпка.
— Щеночек! Где ты его взял?
Вымазанное в иле чумазое создание завиляло хвостом, брызгаясь во все стороны бог весть чем, когда я подошла ближе и протянула руку, чтобы осторожно его погладить. С тисканием и обнимашками я благоразумно решила повременить до более чистых времен.
— Какие-то малолетние живодеры бросили его в воду и смотрели, как он тонет.
От щенка пахло какой-то гадостью, но в целом как пострадавшая сторона он не выглядел: чувствовал себя на руках Итачи вполне уверенно и пытался лизнуть мою ладонь. Видимо, он даже не понял, что произошло, раз страха перед людьми не испытывает. О продолжении прогулки теперь не могло быть и речи. Учиха не только был весь в тине, но еще и имел все шансы простыть в такую ветреную погоду. Да и несчастное животное тоже неплохо было бы привести в порядок.
