Сэнсэй сделал пару шагов навстречу, а я так и не решилась подойти ближе, встав, как вкопанная.
— Как и ты, — резонно заметил он. — Я думал, девушкам положено опаздывать.
— Так что же, я могла все это время приходить на твои уроки после звонка? — поинтересовалась я, а Итачи в ответ улыбнулся, не забыв при этом с укором покачать головой.
— Нами…— Из груди непроизвольно вырвался глупый смешок, и я подняла руки, выставив ладони в знак непричастности.
— Просто шутка. — Это всё нервы и жалкие попытки скрыть своё волнение за глупыми приколами.
Молча, не сговариваясь, мы отправились ближе к пруду — туда, где на траву не падала тень деревьев. Конечно, под солнцем было жарковато, но зато зелень уже давно просохла от утренней росы. Всё так же не обмениваясь ни взглядом, ни словом, мы в четыре руки расстелили прихваченный мной плед, а затем расположились на нём лицом к воде, сохранив при этом целомудренную дистанцию. Чересчур целомудренную, я бы сказала, но подвинуться ближе ни за что бы не осмелилась.
— Прости, всё забываю отдать тебе толстовку, которую ты мне дал в походе, — на мою неловкую попытку заговорить Итачи отреагировал коротким взглядом в мою сторону.
— Не страшно, отдашь потом. Не в последний раз видимся. — Я задумчиво-медленно кивнула. И правда. У нас впереди еще не один год совместного обитания в школе. Может, в следующем году Итачи уже и не будет моим классным руководителем, ведь нас перетасуют, как карты в колоде, но урок истории от этого никуда не денется.
В сумке запиликал телефон, и я, извинившись, принялась его вылавливать в непроглядных дебрях из кошелька, солнечных очков и прочих мелочей. По традиции в этой чёрной дыре он нашелся не сразу, однако стоило мне лишь взять его в руку и увидеть имя, отобразившееся на экране, как в груди всё захолодело. Дейдара. Как чувствует. От него уже два дня не было ни звонков, ни смс, и объявиться он решил именно сейчас. Как всегда, вовремя. Во вторую минуту моего свидания. Или не-свидания?..
— Ответь, если нужно, — деликатно предложил Итачи. — Я подожду.
И вроде не было в этой фразе ни упрека, ни претензии, но мне словно ведро воды вылили за шиворот, и рука, не дрогнув, нажала на сброс. Раньше я просто не отвечала на звонки Дея, стирая пропущенные. Почему-то казалось, что это вежливее, чем сбрасывать, хотя в любом случае мои действия истолковываются как «не хочу с тобой говорить». Тсукури такую перемену совершенно точно заметит.
— Это так, ерунда, — тихо пояснила я, ставя мобильный на беззвучный и убирая его обратно в сумку. Видел ли Учиха, кто мне звонил? Уверена, что да, но он не стал ничего спрашивать, а я не стала пускаться в объяснения. Да и, честно говоря, сегодня не лучший день для беседы на тему взаимоотношений с бывшими. «Эй, Итачи, а ты знал, что мы с Дейдарой встречались?» — хм, нет уж, увольте.
Где-то вдалеке послышался гудок поезда, жалобный и протяжный. Помнится, мы с Саске любили представлять, что это не гудок вовсе, а клич невиданного огромного зверя, которому тоскливо бродить в одиночестве. Учиха говорил, что он похож на слона, и этот звук он издает, когда тянет длинный хобот к небу. Я настаивала, что это кит, который поет, величественно проплывая среди облаков. И вроде нам было уже по десять лет, а версия Саске больше походила на правду, споры на эту тему закипали знатные.
— Слонокит, — ненароком пробормотала я, и Итачи, вопросительно взглянув на меня, дал понять, что я произнесла это вслух. Пришлось пояснять. — Животное, которое мы придумали с Саске. Слышишь, как трубит? — Вдали послышался повторный гудок. Учиха склонил голову набок, как бы прислушиваясь, а затем сосредоточенно кивнул.
— Да, он что-то такое рассказывал… кажется.
Последнее слово он произнес так тихо, что мне невольно стало совестно за то, что я упомянула в разговоре его младшего брата. Они даже в школе не переговариваются толком. Только как староста с классным руководителем, и то нечасто. Саске будто бы и дела до Итачи нет, однако всё это напускное. Я всё думала, как он понял, что я влюбилась в его брата? Неужто наблюдал за мной? А ответ прост и лежит на поверхности: наблюдал, но не за мной (на кой я ему сдалась, действительно) — за нии-саном.
— Давно вы в ссоре? — осторожно спросила я, зачем-то вырвав пучок травы, назойливо щекотавший мне кожу возле коленки, хотя можно было просто примять его к земле. — Можешь не отвечать, если не хочешь, я не настаиваю.
Итачи задумчиво промычал, устремляя взгляд куда-то в небо, а затем как-то неуверенно ответил:
— Наверное, года полтора. — Так много?! — А, нет, — тут же поправился он, — два года. Как родители развелись, так мы и перестали общаться.
Фундамент моих иллюзий с громким треском рассыпался в щепки. Семьи, на которую я поглядывала с восхищением, трепетом и завистью, возводя на пьедестал идеалов и эталонов, как оказалось, больше не существует. В голове не укладывается. Мне казалось, что Фугаку-сан и Микото-сан так заботились друг о друге, общались со взаимным уважением… Разве не так выглядит любовь в семейной жизни?
