— На Дейдару вообще сложно не поглядывать странно с его поведением на уроках, — сухо подметил сэнсэй, и я не смогла возразить. Судя по всему, он своего коллегу геем не считает. Или просто не поощряет слухи.
Когда я вошла в комнату, щенок преспокойно шуршал в коробке из-под микроволновки, в которую его благоразумно поместил хозяин дома, чтобы тот ничего не запачкал. Он очень радушно принимал знаки внимания и почесывания за ухом, пока Итачи сушил полотенцем волосы. Правда, иногда пытался пожевать мои пальцы, но это так, мелочи.
— Ты купил телевизор? — прервала затянувшуюся паузу я, бросив взгляд на комод, где теперь стояла небольшая плазма.
— Это подарок Шисуи, — обреченно вздохнул сэнсэй. — Включал всего пару раз, и то только когда сам Шисуи ко мне приходил, чтобы показать, что я им пользуюсь. — У меня была ужасная кофта цвета детской неожиданности, которую я надевала только при бабушке — она мне её подарила. Ровно такая же ситуация, как и с этим телевизором. Видимо, мы оба слишком тактичны, чтобы признаваться, если подарок пришелся не по душе. И это, пожалуй, правильно.
Наконец, после всех приготовлений и болтовни в никуда мы приступили к главному — к помывке пса. Бедняга страшно перепугался, когда Итачи включил воду, и забился в угол ванной. Пришлось усадить его в небольшой тазик, чтобы не бегал, и настроить душевую лейку на самый минимальный напор. Вскоре щенок более-менее успокоился и даже ни разу не дернулся, пока я его намыливала и тихо приговаривала, что он «хороший мальчик». Итачи на всякий случай придерживал его рукой и слегка почесывал за ухом. Потом тот решил отряхнуться, чего мы, как люди, никогда не державшие собак, не предвидели, и брызги полетели во все стороны, окропив мыльной пыльцой всё, что только можно было: бортики ванной, нас, стены, стиральную машинку, раковину, зеркало… Учиху ждет сегодня увлекательная уборка.
— А знаешь… — протянула я, смывая душевой лейкой шампунь с нашего маленького друга. — Это очень благородно, что ты полез за ним в воду. Не каждый бы так поступил.
Не знаю, поступила бы я так же. И дело не в том, что мне не жаль животное — жаль, а в том, что я боюсь лезть в воду, если не знаю, какая там глубина. Банальная трусость человека, не умеющего плавать, за которую мне в такой ситуации было бы смертельно стыдно.
— Да ладно, — отозвался Итачи, — мне не привыкать зеленую мелочь из этого пруда вытаскивать. — Какой прозрачный намек.
— Ах вот как… — задумчиво протянула я, кивая в знак того, что я сделала выводы, — мелочь, — и, оскорбленно поджав губы, отвернулась.
— Ты не обиделась, — утвердительно проговорил голос у самого уха, — не притворяйся.
Ну, разумеется, я не обиделась, но мне нужно было как-то среагировать на эту двусмысленную шутку с намеком на мой возраст. Пожалуй, Учиха даже имеет на неё право, раз он старше меня на шесть с лишним лет. Однако моё детское самолюбие всё равно оказалось задетым, и я не нашла ничего лучше, чем на мгновение направить душевую лейку ему на футболку. От неожиданности Итачи отпрянул, но через секунду осмотрев огромное мокрое пятно на одежде, как-то холодно поинтересовался:
— Нападаешь на учителя, Хигураши? — Мне даже как-то не по себе стало от такого обращения. Интересно, я смогу проскочить к двери?
Быстро подскочив ко мне и одним резким движением выхватив у меня из рук оружие, сэнсэй принялся щедро поливать меня из него в отместку, игнорируя мои визги, попытки забиться в угол между стеной и раковиной и мольбы о пощаде. Мольбы были тщетными — вода мне разве что за шиворот не заливалась, но Учихе и этого показалось мало. Он крепко схватил меня за ногу и потянул на себя, отчего я взвизгнула громче и, повалившись на спину, безвольно проскользила по полу.
Каким-то чудом мне удалось сесть, и я, уже мокрая с ног до головы, попыталась выхватить у не менее мокрого Итачи лейку. Смеясь, он поднял её вверх, отчего водой поливало теперь нас двоих, а я с еще большим рвением принялась её отнимать. Через полминуты напряженной борьбы мы уже валялись на сыром кафеле, всячески пытаясь направить струи воды друг другу в лицо. Вся одежда прилипла к телу, от смеха начали болеть мышцы на лице, а тело начала одолевать какая-то усталость от интенсивных движений.
— Так, детский сад, хватит, — усмехнулся Итачи, навалившись сверху и приковав мои запястья к полу. Я чувствовала, как часто вздымается его грудь, как дыхание щекочет мне щеки, и как вода с смоляных волос капает на лицо.
— Ты выиграл, — от волнения мой голос прозвучал как-то сипло. От осознания, что он лежит на мне, вдавливает весом своего тела в пол, закружилась голова. — Я сдаюсь.
Пока мы дурачились, чувства неловкости не было, и мы просто игрались, как дети. Теперь улыбка медленно сползла с лица Итачи, да и мне было не до смеха, но никто из нас не прервал не то что физического — даже зрительного контакта. «Какой же он красивый» — думала я, мечтая растаять от воды, как ведьма из сказки, лишь не чувствовать этого смущения, обжигающего кожу изнутри.
