До начала сеанса оставалось всего пару минут, и если бы я с прошлого года не помнила, где находится отделение психотерапии, я бы совершенно точно опоздала. Поворот… По лестнице вверх… Направо… А я так надеялась, что больше сюда не вернусь. В прошлом году меня курировала Шизуне-сан — приятная женщина немного за тридцать, ласково называвшая меня «зайкой». С ней бы я с удовольствием пообщалась вновь, но, как выяснилось, ей предложили должность в Киото, и больше она здесь не работает. Потому под контроль меня взял другой специалист, и не сказать, что меня это обрадовало.
Найдя кабинет с нужным номером, я трижды постучала, но ответа с той стороны дожидаться не стала — сразу же зашла внутрь, зная, что меня за ней и так уже ждут. Именно меня.
— Какурезато ужасно тесен, не правда ли? — причина моих беспокойств сидела в удобном чашеобразном кресле и белозубо улыбалась. Да. Это точно он.
— Здравствуйте, — тихо отозвалась я и, выдержав паузу, коротко поклонилась, как того требуют приличия. — Шисуи-сан. — Итак, лучший друг Итачи теперь решает, всё ли в порядке у меня с психикой. В этом городе и чихнуть спокойно нельзя — все будут в курсе.
— Шисуи-сан… — задумчивым эхом повторил мой новый психоаналитик, сцепляя руки на коленях в замок. — Может, опустим эти формальности? Мы же не собираемся делать вид, что впервые друг друга видим?
Я отрицательно мотнула головой, отводя взгляд — мол, нет, не собираемся — и услышала тихий смешок. Мой потерянный вид, видимо, Шисуи очень позабавил.
Шизуне-сан принимала меня в другом кабинете, но от этого он отличался лишь расстановкой мебели и изобилием комнатных растений. Зато здесь на журнальном столике красовалась ваза с печеньем и две кружки, от которых едва заметно поднимался пар. По-видимому, у Шисуи есть своя стратегия по расположению к себе пациентов.
— Да не бойся ты так. Я обескуражен этой ситуацией не меньше тебя, и мне тоже неловко, — он снова улыбнулся и кивнул на кресло напротив: — Может, присядешь?
С недоверием глянув на предложенное место, я положила медицинскую карту на журнальный столик и неуверенно присела на самый краешек, готовая в любой момент рвануть на выход, если мне что-то не понравится.
— Честно скажу, записи Шизуне-сан я не читал, — осторожно продолжил Шисуи. — Не люблю опираться на чужие выводы в работе с пациентами. Надеюсь, ты не против немного поболтать?
Стоит ли говорить, что всё, о чём я теперь думала, это знает ли Итачи о том, что я стою на учете в психдиспансере. Пусть Шисуи не читал заметки предыдущего психотерапевта, но уж диагноз мой он точно видел.
— Даже не знаю, что сказать, — в груди неприятно защекотало от нахлынувшего беспокойства. На секунду показалось, что из помещения выкачали весь воздух, и его остатки стремительно покидают легкие. — Не думаю, что смогу просто… «болтать».
Понимающе кивнув, Шисуи поддался вперёд и оперся локтями на колени.
— Да, я вижу, — он бегло осмотрел меня снизу-вверх. — Руки в замок, ноги скрещены, взгляд в пол — я не внушаю тебе доверия, и ты подсознательно пытаешься от меня закрыться. — Я вздрогнула. Он анализирует меня чуть ли не с порога и даже не пытается это скрыть. — Чего ты так боишься? Что я побегу рассказывать всю твою подноготную Итачи?
Холодный импульс пробежал по позвоночнику от одной мысли, что Итачи услышит хоть что-то, о чем я хотела бы умолчать, и я кое-как нашла в себе силы взглянуть собеседнику напротив в глаза. В них не было злобы, превосходства — лишь взвешенность и спокойствие. Передо мной сидел не молодой повеса, с которым я встретилась в квартире Итачи, а серьезно настроенный специалист, способный по одной позе прочесть меня, как открытую книгу. Не сказать, что это успокаивало. Книга я хоть и заурядная, но всё-таки предпочитающая оставаться закрытой для тех, кто мне не близок.
— Я знаю, что вы ничего ему не скажете, — я нехотя расцепила руки, чтобы показать свою готовность говорить. — Врачебная этика и всё такое… Но мне всё равно неуютно, — это признание далось мне нелегко, но храбриться и дальше смысла особо не было. Шисуи на это подбадривающе улыбнулся, взял чашку кофе со столика и подал мне:
— Занимательный факт — человек больше настроен на разговор, если он что-то держит: чашку, мячик, игрушку…
— … Пистолет, — нервно хихикнула я, принимая напиток из его рук, и друг Итачи коротко усмехнулся в ответ.
Повисло молчание. Отпивая мелкими глотками обжигающий кофе из белых керамических чашек, мы изучали друг друга — я — опасливо, Шисуи — с плохо скрываемым любопытством — и никто не спешил начать разговор. Часы на стене громко тикали, не давая забыть, что время, отведенное нам на встречу, уходит впустую, но я была бы рада если бы все полтора часа так и прошли — в тишине.
— А знаешь, — не дал моим мечтам сбыться Шисуи, — я ведь и сам хотел с тобой пообщаться. Вселенная очень ко мне благосклонна, раз ты сама свалилась, как снег на голову.
