— Да, — точно по указке разлепились мои губы ещё до того, как я подумала, что хочу ответить на его вопрос. Шисуи будто пытался проверить, насколько хорошо работает связь: он один за другим спрашивал меня о наипростейших вещах, вроде «как тебя зовут», «сколько тебе лет», «какой сегодня день недели», а я отвечала на его вопросы без задней мысли и даже не думала смеяться над их банальностью. Если бы Шисуи пришло в голову спросить меня о чем-то сугубо личном, думаю, я бы сразу выложила всё, не задумываясь. Как позже объяснил мне сам Шисуи, под гипнозом центр, отвечающий за генерацию ложных ответов, отключается, как и почти все защитные механизмы мозга.
— Теперь давай попробуем немного размяться, хорошо? — Размяться? — Ты перенесешься во вчерашний день, в первый час после пробуждения. Что ты видишь?
Тьма передо мной расступилась, и я оказалась дома, на кухне перед столом, крепко сжимающая коробку сока и закусившая губу от досады. Из опрокинутого стакана по столу расползалась бордовая лужа и уверенно подбиралась к краю.
— Так, юная леди, ты где у меня летаешь? Соберись! — усмехнулась мама, появившаяся в поле зрения с посудной тряпкой в руке, и вручила ее мне. — Нервничаешь перед репетицией, да?
Уголки губ дрогнули в виноватой улыбке, но я ничего не ответила и принялась вытирать это безобразие. Прямо как вчера. Теплая ладонь подбадривающе сжала мое плечо.
— Всё будет хорошо. — «Будет ли?» — подумала я, обернувшись. — А если и не будет, — мама хитро прищурилась и улыбнулась, — вместе со всем разберёмся.
На самом деле я волновалась не из-за репетиции. Ну почморит меня Обито лишний раз при всем честном народе — невелика беда. Куда большей причиной моих беспокойств был Дейдара, который мог устроить публичную сцену, и Итачи, с которым мне впервые предстояло увидеться в стенах школы в статусе тайной девушки.
— Ты молодец, — похвала Шисуи, прозвучавшая откуда-то со стороны, напомнила, что всё, что происходит, нереально, и что на самом деле моё тело сейчас не на домашней кухне с мамой, а в душном кабинете клиники на сеансе гипноза. — Теперь попробуем отправится в куда более дальнее прошлое. Вспомни один из самых счастливых моментов своей жизни…
Когда Шисуи попросил меня отправится в одно из самых счастливейших воспоминаний, лишь один образ возник у меня перед глазами — Итачи целует меня, прижимает к себе, сжимает ладонь на моей талии под задравшейся футболкой… Наш первый поцелуй. Я пребывала в таком состоянии эйфории, что, казалось, еще немного, и потеряю сознание от переизбытка чувств. Однако в следующее мгновение я ощутила себя совсем не в жарких и порочных объятиях любимого сэнсэя, а сидящей в пышной юбчонке на колючем ковре в окружении цветных кубиков с животными.
«Что за?..» — хотела спросить я пустоту, но в тот же миг начала узнавать место, в котором нахожусь. Я помнила и этот торшер в углу, и раскладной потрепанный диван, на котором валяется залузганный плюшевый медведь, и зелёные обои в мелкий цветочек… Смутно, но помнила.
— Солнышко, — послышался такой родной и взволнованно дрожащий голос за спиной, и я обернулась. В дверях стояла мама. Почти такая же, как сейчас, но с короткими волосами, бритыми висками, тремя серьгами в ухе и веснушками на щеках. — К нам гости.
В коридоре послышались тяжелые шаги. Мама вошла в комнату, нервно смахнув чёлку с глаз, и вот на пороге показался он… Рыжие волосы, тёмные, по-хитрому прищуренные глаза с морщинками-лапками и обезоруживающая своей искренностью улыбка. «Яхико» — искрой вспыхнула догадка, но тут же угасла. «Да нет же. Не он».
— Папа! — вырвался из груди радостный вскрик, и маленькая я вскочила с места, попутно уронив башенку из кубиков. — Папа!
Всего мгновение, и я повисла на его шее, а он весело засмеялся, поднимая меня на руки.
— Я знала, что ты приедешь! Знала!
Это был мой четвёртый день рождения. День, когда я в первый раз увидела отца. Удивительно, но тогда, увидев совершенно незнакомого мужчину, я ни секунды не сомневалась, что это именно тот, кого я ждала.
— Да ты у нас принцесса! — чуть отстранившись воскликнул он. — Какое платье у тебя нарядное!
— Мама сшила, — не без гордости заявила маленькая я, в то время как настоящую меня начали душить рыдания, подкатывающие к горлу, от пожирающего душу чувства, что мои детские надежды, что папа всегда будет рядом, так быстро сгорели, как спички.
— Ну разве не красавица? — отец улыбнулся и мягко провел рукой по моим волосам. Рыжим, как у него. Я улыбнулась, прильнув щекой к его руке, как ласковый котёнок, и заметила, как он стрельнул глазами в мамину сторону. Видимо, жутко довольный своими сильными генами.
— Ты не уйдешь, правда? — с искренней надеждой спросила и снова заключила его в объятья, обвив отцовскую шею своими пухлыми ручонками. От ворота его рубашки пахло одеколоном, дорожной пылью и каким-то печеньем, а щетина чуть царапала мне шею.
