— А… зачем вам со мной общаться? — задала я резонный вопрос, выдержав сквозящую неловкостью паузу. Когда кто-то, кого вы по чистой случайности видели полтора раза в жизни, жаждет с вами поговорить, это немного странно. Хотя нет. Вычеркните слово «немного». Это очень странно.
Шисуи широко улыбнулся, глядя на моё озадаченно вытянувшееся лицо, а я, придя в ещё большее смятение, не выдержала на себе его взгляд и опустила глаза в пол.
— Скажем, меня заинтриговало то, как Итачи о тебе отзывался.
Сердце забилось, как у кролика. Осознание, что Итачи в принципе с кем-то может обо мне говорить, просто не укладывалось в голове. Поставив кружку на стол, я мысленно досчитала до трёх, чтобы успокоиться и не выглядеть взволнованной этой новостью, а затем спросила:
— А в каком контексте он обо мне упоминал?
Шисуи с тихим смешком откинулся на спинку кресла и закинул лодыжку ноги на колено другой. Он явно чувствовал себя расслабленно в моем обществе.
— Не люблю пересказывать чужие разговоры, особенно когда не уверен, что они не были конфиденциальными. Вернемся лучше к тебе. Как проходили твои первые сеансы психотерапии? Тебе было легко раскрепоститься? — Я закусила губу от досады, а Шисуи в который раз улыбнулся и кивнул на столик: — Угощайся печеньем. Оно с шоколадной крошкой.
И вовсе не хотелось мне никакого печенья, но я повиновалась и потянулась к вазочке, как будто только об этом и мечтала с момента, как вошла в кабинет.
— Это было ужасно, если честно, — начала я, в очередной раз отпивая горький кофе из чашки. — До Шизуне-сан меня две недели курировал противный дотошный дед с искусственным глазом, — я осеклась, мельком глянув на Шисуи. А корректно ли было с моей стороны было так отзываться о его коллеге?
— Это Шимура Данзо. У нас много кто его не любит, — словно прочтя мои мысли, отмахнулся он и, взяв в руки ежедневник, что-то чирканул в нем карандашом. — Однако чем Шимура-сан тебе так не угодил, что ты отказалась к нему ходить, и Шизуне пришлось взять тебя себе под крылышко?
Это правда. С последнего сеанса этого Данзо я ушла, громко хлопнув дверью, а потом еще и накричала на Дея, потому что он принялся меня отчитывать: упрекал за то, что, я не хочу вылечиться и не принимаю помощь специалистов. Немногим позже мне стало стыдно за свою несдержанность, но Дейдара упорно делал вид, что ничего не случилось, и вовсе я на нем не срывалась.
— Стоило мне упомянуть, что я выросла без отца, — от воспоминаний о тех сеансах я в недовольстве нахмурилась, — как он все мои проблемы начал объяснять именно этим. Ничего из того, что я говорила после, он уже не слышал. Только нёс всякую ахинею про комплексы и неполноценное сексуальное воспитание.
Этот Данзо мне не понравился с самого первого дня. Меня пугал и он, и его неподвижный глазной протез, на который я то и дело пялилась. Особенно когда его настоящий глаз смотрел куда-то вбок, а искусственный так и продолжал рассматривать мои рваные на коленках джинсы. Либо Данзо, как и все старики, не понимающее современной моды, размышлял, как такая взрослая деваха не может сама заштопать себе одежду, либо он просто старый извращенец. Лично я склоняюсь ко второму варианту.
— Тайна человеческой души заключена в психических драмах детства, — прокомментировал Шисуи спустя недолгую паузу. — Я не поклонник учений Фрейда, но с этим высказыванием я полностью согласен. То, что ты выросла без…
— Не отрицаю — отсутствие отца наложило на меня отпечаток, если вы об этом, — перебила я, предчувствуя, что меня неправильно поняли, — но я не люблю, когда за каждый мой неверный шаг винят «неполноценность», — я изобразила пальцами кавычки, — моей семьи. Как будто все вокруг идеальные, а я одна морально поломанный жизнью урод, потому что у меня один родитель, а не два.
Поймав на себе блеснувший заинтересованностью взгляд, я поняла, что таки начала болтать лишнего и, отвернувшись, отправила в рот печенье. Изливаю душу перед чудаковатым другом Итачи — дожили.
— Не знаю, нужно ли тебе это говорить, — вновь заговорил Шисуи, понизив голос, — но я видел тебя… на мосту год назад. Я был тогда с Итачи.
Я резко втянула носом воздух, отчего крошки надкусанного печенья попали не в то горло, и я сильно закашлялась. Слезы брызнули из глаз, да ещё и кофе, как назло, оказался слишком горячим, чтобы всё это запить. К счастью, ко мне почти сразу подоспел Шисуи и всучил стакан воды, а я залпом его осушила и жестом попросила ещё.
— Ты как? Порядок? — Шисуи приземлился на подлокотник моего кресла и участливо передал мне второй стакан. — Не пугай так больше.
Повернув голову, я взглянула на него, сидящего так близко, снизу-вверх и неловко поерзала на месте, отодвигаясь. Ненамеренно ли, или это очередной психологический приемчик, но Шисуи теперь как-то совсем по-хозяйски восседал на территории моего личного пространства, и это мне не нравилось.
— По поводу того случая… — слова застревали в горле, почти как печенье всего полминуты назад. — Знаю, как это выглядело, но на самом деле я не собиралась прыгать.
